— Хорошо, теперь давайте заходите, — сказал он и подтолкнул сначала Кэйти, а потом и меня в сторону постройки. Без тыканья мне дулом в спину не обошлось; видно, он наслаждался властью, которую временно имел над нами. Я с тоской подумал, до чего же много на свете людей, не знающих иного удовольствия, кроме как причинять боль другим.

Постройка представляла собой бывший амбар, который переоборудовали — очевидно, за приличные деньги и совсем недавно — в бревенчатый домик самого современного вида. Шторы за большими пластиковыми окнами были задернуты. Мы прошли по мощеной дорожке к дому, и когда до входной двери оставалось несколько шагов, она резко распахнулась. В проеме возвышался здоровенный детина в маске — тот самый, что предыдущей ночью появился в спальне коттеджа с помповым ружьем в руках, но сейчас не вооруженный. Этого человека Дэниелс называл Ленчем. На нем была все та же черная одежда, только сейчас на ней виднелись пятна засохшей грязи. Могучим телосложением и длинными обезьяньими руками, на которых пушечными ядрами выпирали мускулы, он напоминал палача, какими их рисуют в книгах о Средневековье. От него исходила холодная уверенность, которая естественным образом подавляла волю других мужчин, оказавшихся перед ним. Подобных ему людей я встречал в деловой среде, хотя он заметно превосходил их размерами. Все они без исключения преуспевали и все — тоже без исключения — были психопатами.

— Заходите в дом, — сказал он самым обычным, чуть женоподобным голосом. От этого ощущение исходившей от него угрозы нисколько не ослабло.

Я вошел первым и по его приказу проследовал в просторную современную кухню, обшитую сосновыми досками. В центре стоял дубовый стол на восьмерых, вдоль стен выстроились кастрюли и сковородки всех форм и размеров. В комнате царили безупречная чистота и порядок. Я прошел в дальний конец кухни и уставился на поле за окном. Вскоре ко мне присоединилась и Кэйти. Ленч сел во главе стола, лицом к нам. Бандит помоложе, который нас обыскивал, встал у двери, опустив пистолет. Лицо Гомера Симпсона улыбалось нам туповатой улыбкой.

— Вы знаете, что мне нужно, — начал Ленч без всяких предисловий, — и один из вас знает, где это найти. Наш общий друг, Джек, сказал, что это ты, Том. Но что-то мне подсказывает, что он пытался кой-кого выгородить.

Лицо за маской расплылось в улыбке, и Ленч перевел взгляд на Кэйти. Она выдержала этот взгляд; страх, написанный на ее лице, уже уступал место беззвучной ярости. Она вся сжалась, и на миг я подумал, что Кэйти сейчас сделает какую-нибудь глупость, например набросится на Ленча. Но она оставалась на своем месте и не произносила ни слова.

— Я вчера весь день над этим размышлял. Поняв, что мы его все равно убьем, Джек начал думать, как бы защитить женщину, которую он трахал. В итоге он назвал нам имя ее мужа. Вот как тебя втянули во все это, Том. Тебе крупно не повезло, очень крупно. — Он подался вперед и оперся локтями на стол, переводя взгляд с меня на Кэйти. — Ну а сейчас настал момент истины. Нам убить ребенка — или вы скажете мне, где оно?

Я взглянул на Кэйти, но она продолжала буравить Ленча взглядом.

— Это ты убил Ванессу? — сказала она.

— Ты о женщине в университете? Боюсь, ее просто не за ту приняли, и убил ее не я. Скажем так, это было поручено одному из моих коллег. Разыскивая тебя, он наткнулся на нее. Кто ты и где работаешь, мы выяснили довольно быстро. Но мне незачем это с вами обсуждать. Вы знаете, чего я хочу. Так вы скажете мне наконец, где оно?

Лицо Кэйти вспыхнуло ненавистью, и у меня снова появилось чувство, что еще чуть-чуть, и она сделает глупость. Я придвинулся к ней и положил руку на плечо.

— Не забывайте, миссис Мерон, от ваших слов зависит жизнь ваших детей.

Она еще несколько мгновений с ненавистью глядела на него, но в конце концов нагнулась, задрала штанину джинсов, расстегнула молнию на сапоге и достала из носка маленький ключик. Она положила его на стол и толкнула к Ленчу.

— Джек дал мне его вчера, перед тем как вы его убили. Он открывает камеру хранения на вокзале Кингс-Кросс. Не знаю, что вам нужно, но оно должно быть там.

— Номер триста двадцать восемь, — тихо проговорил Ленч, изучив ключик.

Потом он достал из куртки мобильник и набрал номер. Когда человек на другом конце ответил, Ленч отвернулся и, понизив голос, передал ему какие-то инструкции и через несколько секунд убрал телефон обратно в карман.

— Наш человек будет на вокзале примерно через сорок минут. Как только он подтвердит, что в камере именно то, что нам надо, мы отпустим вас и ваших детей. Но если вы в чем-то были с нами не совсем честны, — казалось, он смотрел мне в душу, — тогда все вы умрете.

Я подумал о телефоне, который лежал в грязи в пятидесяти ярдах отсюда. Спасет он нас — или обречет на смерть?

40