— Дело не в месте. Откуда мне знать, что ты и правда Дэнни?

— Тогда откуда у меня этот номер?

— Я не знаю. Хорошо. Как твое второе имя?

Ричер посмотрел на Ханну. Она покачала головой, и он ответил:

— У меня нет второго имени.

— Где вы жили до переезда в Уинсон?

— Герардсвилл, Колорадо.

— Как зовут твоего последнего босса перед началом работы в «Минерве»?

— Сэм Рот.

— Хорошо. — Была небольшая пауза. — Я встречусь с тобой. Но приходи один. И не опаздывай.

Бруно Хикс повесил трубку. Он сидел на кухне в пижаме. Он не любил приезжать в тюрьму слишком рано в те дни, когда кого-то отпускали. Каждый раз ему приходилось решать какие-то глупые логистические проблемы, возникшие в последнюю минуту, и это могло испортить ему настроение прямо перед тем, как ему придет время произнести свою речь. Хикс выпил кофе, взял другой телефон и позвонил Брокману.

— Нам не нужен план Б, — сказал он. — Все подтверждено. Ричер не будет присутствовать на церемонии.

— Отличная новость, — ответил Брокман. — Но, Бруно… ты уверен?

— Полностью. Я только что услышал это от самого Ричера.

Ханна пыталась сделать разворот, но руль старого Фольксвагена оказался слишком тяжелым, к тому же он реагировал слишком медленно. Фургон выехал на тротуар и чуть не поцарапал почтовый ящик Дэнни Пила. Она включила задний ход, проехала два метра, повернула руль изо всех сил, снова выехала на улицу и нажала на педаль газа. Однако фургон ускорился не быстрее улитки.

Ричер взглянул на почтовый ящик.

— Стой! — сказал он.

Ханна остановилась у тротуара. Ричер вышел, вернулся и открыл крышку ящика. Письма все еще были внутри. Четыре — со счетами. В ящике также была резинка из тех, что носят почтальоны, чтобы скрепить ими всю корреспонденцию, предназначенную для данного адреса. Кто-то снял резинку и рассыпал остальные конверты.

Ричер пересек грязный газон и вошел в гараж. Он обратил свое внимание на дневник ремонта того стингрея, который вел Дэнни. Пролистал его страницы и нашел нужные буквы. Две из них были заглавными, остальные — прописными. Ричер вернулся к фургону, сел в него и сказал:

— Мы не поедем в Хаттисберг.

40

Кофе был крепким, но Лев Эмерсон не смог взбодриться достаточно, чтобы без проблем доехать до границы штата. У него не было другого выбора, кроме как позволить Грейберу какое-то время вести машину. Эмерсон рассчитывал вздремнуть на пару часов, но когда он проснулся, он обнаружил, что прошло целых пять часов. Фургон был припаркован перед квадратным кирпичным зданием, расположенным в шести-семи километрах к северу от Виксбурга, штат Миссисипи. Это было последнее из трех однотипных зданий, построенных в ряд перед асфальтированным двором недалеко от реки. Участок был окружен деревьями и ржавым проволочным забором. Металлические ворота не были закрыты. Каждое здание имело по два входа. Один для автомобилей слева, достаточно высокий и широкий, чтобы через него мог пройти фургон или небольшой грузовик. И стандартная дверь для персонала справа. В каждом здании было по четыре окна на втором этаже, квадратные и темные, расположенные под рассыпающимися бетонными перемычками.

Грейбер подождал, пока Эмерсон придет в себя, а затем сказал:

— Доброе утро, босс.

Эмерсон фыркнул и поднял свою чашку с остатками кофе.

— Два других здания заброшены, — сказал Грейбер — И это тоже выглядит не лучше, но замки новые, прочные. Похоже, оно используется.

— Есть следы нашего парня?

— Пока нет.

Эмерсон посмотрел на часы. Было восемь с половиной. Он снова фыркнул, на этот раз громче.

Двадцать минут спустя у ворот остановилась машина. Огромный Кадиллак купе 70-х. Цвета бордовый металлик. Автомобиль хорошо сохранился. Из него вышел мужчина, который, вероятно, был того же возраста, что и Кадиллак. Он был ростом около метра восьмидесяти, широкоплечий, с круглым лицом и ломкими каштановыми волосами. Его одежда состояла из коричневой кожаной куртки и джинсов. Мужчина толкнул ворота, загнал машину внутрь, вышел и закрыл за собой. Затем он пошел к последнему зданию в ряду и остановился у только что прибывшего фургона.

Эмерсон придерживался принципа, что если что-то работает, то нельзя это трогать, нельзя ничего менять. Поэтому он ждал, пока Грейбер выйдет с зажимом в руке, подойдет к парню из Кадиллака и заявит, что ему нужен номер какой-то накладной. Вскоре после этого Эмерсон выбрался через правую дверь, обошел фургон и прижал пропитанное хлороформом полотенце ко рту и носу мужчины. Он не держал его у лица так же долго, как делал это накануне в Сент-Луисе. Не нужно было тащить мужчину далеко. Они должны были нейтрализовать его на короткое время, чтобы все подготовить. И поскольку не было риска, что кто-то заметит, что они делают, не нужно было действовать слишком осторожно. Поэтому они с Грейбером позволили мужчине упасть на землю, а затем потащили его к зданию.