Читаем Без нефти полностью

В общем, начали строить те же заводы на новом месте. Что же из всего этого получилось? По правде говоря, несколько меньше, чем ожидалось. Объект N 17 — Новочеркасский завод синтеза так и не произвел заметных количеств искусственного горючего по методу Фишера-Тропша. Зато его вовремя переориентировали и на том же оборудовании из того же сырья стали производить метанол и другие химические продукты. Это и сегодня крупнейшее предприятие этого рода на юге России. Объект N 18 дал жизнь башкирскому городу химиков Салавату. Но, по правде говоря, строили его, точнее, собирали на новом месте, так долго, что оказалось разумнее и полезнее использовать хоть часть трофейного оборудования для строительства комбината на сырье из башкирской нефти и открытого тем временем оренбургского газового конденсата. Можно сказать, что геологоразведчики оказались попроворнее строителей. Впрочем, об этом объекте писать подробнее я не решаюсь — не могу осмелиться конкурировать с таким признанным литератором, как Ю.М.Лужков, написавший о салаватском строительстве свою новеллу "Законник".

Единственный комбинат, все-таки делавший некоторое время жидкое горючее гидрированием угля из близлежащих черемховских шахт — это Комбинат N 16, ныне Ангарский нефтехимический комбинат. Потом это прекратили, дотянув нефтепровод до Восточной Сибири, чуть ли не ради этого и летал в Москву за свои герой фильма "Наш современник". Все перевели сначала на башкирскую, а потом на западносибирскую нефть. Но старые немецкие блоки все еще живы. Более того, оказалось, что только на них сегодня и можно в РФ проводить промышленное гидрирование чего бы то ни было под давлением более ста атмосфер. Все, что мы за эти полвека сами напаяли для этой цели, нынче уже сгнило.

Понимаете, у меня к этому комбинату несколько особое отношение. Я в свое время от юношеской романтичности и несколько устаревших взглядов на правильную карьеру инженера с некоторыми усилиями добыл себе вузовское распределение как раз туда. Но не доехал, точнее, переехал. Получилась у меня несколько альтернативная моим замыслам история. Вместо того, чтобы быть молодым специалистом на ангарском опытном производстве, оказался я на пару лет старшим офицером по моб и учетно-операционной работе окружного склада горючего еще на 2781 километр восточнее по Великой Сибирской магистрали. Тем и кончилось, но в памяти зарубка осталась.

Вообще, судьба АНХК для заинтересовавшегося человека может послужить той самой косточкой "от Кювье", по которой восстанавливается скелет новейшей российской истории. На излете горбачевско-рыжковской производственной демократии генеральным тут стал человек, внешне удивительно похожий на Ноздрева. Смотришь на него и усилием воли удерживаешь свои лицевые мускулы, чтобы не показать, что заметил это сходство. Для большего сходства и судьба флагмана советской нефтехимии была несколько в духе "Мертвых душ". Разваливалось все прямо на глазах. Основной схемой работы стал т. н. "процессинг давальческого сырья". Идея тут в том, что я прихожу со своими тоннами нефти на завод, назад забираю условленное количество бензина, газойля, мазута, а что-то остается заводу за труды. Идея старая, впервые она появляется в качестве натуральной платы мельнику за помол. Но тут как-то так получалось, что "помольный мешок" никак не окупал заводскую деятельность и оказались сибиряки на пороге вылетания в трубу.

В этот момент завод, вместе со многими другими нефтяными конторами, подгребли под себя молодые, но уже опытные прохиндеи из известного банка "Манитяп". Эти в заводских спецификах разбирались слабо, но бабки считать умели. Цену за переработку нефти они аккуратно подняли до уровня, когда давалец жить еще может, а к бабе, как говорят, уже не тянет. Стали перерабатывать там нефть своего концерна с берегов Оби и Югана. Местных бандитов и бэдных, но гордых лиц приезжей национальности тертые москвичи тоже сильно отвадили. Новые хозяева себя, конечно, совсем не забывали, но и в комбинатской кассе завелись грОши, пролетариат с итээрами несколько воспряли духом, начали даже мечтать о реконструкции установок на современный манер.