Читаем Без Москвы полностью

Ими было совершено зверское убийство и налет на Екатерининском канале (ныне – Грибоедова). Пробравшись в квартиру архитектора профессора Романченко, бандиты убили его и тяжело ранили жену. Была также убита бросившаяся на грабителей собака. Разгромив квартиру, бандиты скрылись с добычей. Уголовному розыску удалось установить, что квартиру «дал» проживавший в том же доме соучастник Пантелеева, но следов самих преступников сразу не удалось обнаружить.

Через два дня разгромлена еще квартира, а за ней – третья. Были мобилизованы лучшие опера уголовного розыска и влиты в ударную группу ГПУ. Изучены норы и места, где бывал Пантелеев. Но у него было столько убежищ, что сразу окружить его и ликвидировать вместе с шайкой, не удалось.

Пантелеев знал о том, что за ним зорко следят, и стал еще более осторожен. Он понимал: кольцо сужается, и метался с одной квартиры на другую, не оставаясь нигде дольше одной ночи. Спал с револьвером в руках. Видел в каждом постороннем агента уголовного розыска.

Однажды, когда он проходил по Столярному переулку, ему показалось: за ним идет агент. Пантелеев обернулся: увидев смотревшего на него матроса, мгновенно двумя выстрелами уложил его на месте. В другой раз он ранил агента Уголовного розыска, не имевшего никакого отношения к поискам шайки. Стрелял Пантелеев метко.

Как рассказывал на одном из последних допросов Гавриков, он с Пантелеевым специально ходил на острова, на Стрелку, пристреливать свои револьверы. Гавриков не расставался с Пантелеевым: вместе готовились, вместе убивали и грабили. Но закончить свою деятельность вместе с Пантелеевым ему не удалось.

Арест Гаврикова

Ресторан «Донон» располагался на Мойке, у Певческого моста, в стороне от Проспекта 25-го Октября (Невского), как раз напротив Уголовного розыска (тот находился в здании Главного штаба). Но это не смущало Пантелеева. Посетители «Донона» были богатой добычей.

У «Донона» были запрещенные к продаже вино и водка. Седовласый швейцар «довоенной крепости» особым звонком давал знать о приближении милиции – вино исчезало со столиков, и лишь пьяные лица посетителей напоминали об исчезнувших таинственно бутылках с зельем.

Когда полупьяные Пантелеев и Гавриков ввалились в переднюю «Донона», швейцар сразу же почувствовал неладное. Он дал звонок в зал, мгновенно все засуетились, и были приняты меры предосторожности.

В переднюю выбежал дежурный метрдотель, специальностью которого было улаживание недоразумений. Увидев, однако, не милиционеров, а пьяных, он сам позвонил в милицию, откуда немедленно прибыл наряд.

Когда Пантелеев обернулся, он увидал входивших в длинный двор «Донона» милиционеров. Сразу отрезвев, схватил Гаврикова за рукав и кинулся с ним во двор. Там они спрятались. Но их разыскали между дровами и задержали. Никому и в голову не могло прийти, что это Пантелеев и Гавриков, те самые, которых искали по всему городу. Это и спасло Пантелеева. Когда его под конвоем вели через подворотню, он ударом кулака хватил стоявшего у железной калитки ворот милиционера, ногой ударил в живот дворника и, отстреливаясь, выбежал на набережную Мойки.

Пантелеев был ранен в левую руку. Он побежал по направлению к Марсову полю, к Инженерному замку, побежал по улице Пестеля, перелез через забор и спрятался в колоннах Пантелеймоновской церкви. К этому времени Гавриков был уже опознан.

О происшествии было сообщено в Угрозыск, и буквально через несколько секунд (шутка сказать: Пантелеев!) прибыли на место агенты с собакой-ищейкой. По кровавому следу собака довела до Марсова поля. Дальше след терялся. Наугад агенты и милиция пошли по Пантелеймоновской, мимо церкви, и… не заметили лежавшего там за забором Пантелеева.

Гавриков уже тем временем был допрошен, дал подробные показания – и в целом ряде вчера еще безопасных квартир сидели засады.

Соучастник всех налетов Пантелеева, Гавриков, предстал перед судом Трибунала 31 декабря 1922 года. Он спокойно выслушал приговор трибунала: к расстрелу. На скамье подсудимых он был не один. С ним было еще трое: наводчица на квартиру Богачева – Лидия Луде, пойманная незадолго до суда, и участники ограбления артельщика пожарного телеграфа Абдульменов и Зайцева.

Гавриков покаялся. В прошении о помиловании он признавал, что за преступления, им совершенные, «не должно быть преград для наказания», но он «молод, мало жил и не богат жизненным опытом», и был «в руках Леньки Пантелеева». Просьба о помиловании была оставлена без последствий, Гавриков – расстрелян.

Охота на Пантелеева

Гавриков в Трибунале был не совсем откровенен. Более разговорчивым он был на тех многочисленных допросах у следователя Сергея Кондратьева. Показания расстрелянного Гаврикова дали Уголовному розыску много данных.

Осторожный Пантелеев это чувствовал. Он решил отправиться в одну из отдаленных квартир на Пряжке. По проспекту Володарского (ныне – Литейному) вышел на пустынный Проспект 25-го Октября (Невский), где уже к тому времени ходили дозоры, искавшие Пантелеева.