Пока что опасения тех, кто боялся установления теократии в городе, не сбылись. «Афонцы» чрезвычайно осторожны и выбрали скорее тактику «неделания». Афонский монастырь – оплот исихазма. Как сообщает нам «Брокгауз и Ефрон»: «Исихасты или Гезихасты, греч., мистики XIV в., среди афонских монахов XIV в., учили о существовании вечного не созданного света, который явился на горе Фаворе близ Назарета; для восприятия этого “Фаворского света” они по целым дням и ночам стояли неподвижно, вперив глаза в живот на место пупа».

Руководство Смольного губит ненужная рефлексия.

Отменены крупнейшие инвестиционные проекты задуманные Валентиной Ивановной – Орловский тоннель под Невой и Новоадмиралтейский мост, который должен был соединить Васильевский остров с континентом. Прекращено финансирование многострадальной «Газпром-арены» – главного городского стадиона. Реже стали заседания городского правительства, журналисты на них больше не допускаются. Лоббисты и депутаты не могут повидаться с нужными чиновниками.

Что касается собственных проектов, тут дело движется плохо. Годичный мораторий на выделение новых участков привел к открытому недовольству мощного строительного лобби. Генерального плана застройки Петербурга как не было, так и нет.

Автомобильный кластер, возникший при Матвиенко, не оправдывает надежд. Предполагалось, что большую часть комплектующих будут производить местные компании. Но до сих пор фактически ведется отверточная сборка.

Наконец, переезд в Петербург штаб-квартир общенациональных компаний должен был давать значительную подпитку бюджету. Но, согласно новому закону, нефтяники и газовики должны теперь платить налоги по месту своей основной деятельности. В результате, по подсчетам экономистов, доходная часть бюджета города может лишиться 20 % поступлений. Недовольство зреет.

Новые люди

В Москве в ходе «снежной революции» выдвинулись люди и до того известные, просто не принимавшие прямого участия в политике: Быков, Собчак, Навальный, Парфенов, Акунин. В Петербурге своих медийных фигур не много – петербургский «Пятый», когда-то федеральный, канал с 2008 года принадлежит москвичам и передает в основном фильмы и сериалы из запасников ОРТ.

Юрий Шевчук на митингах не выступает, хотя и сочувствует. Гребенщиков пребывает в буддийской рефлексии. Гранин и Басилашвили немолоды. Поэтому важнейшей частью политической активности стали новые организации, возникшие за прошедшие бурные месяцы зимы и весны 2012-го. Прежде всего, это «Наблюдатели Петербурга» – организация, созданная перед декабрьскими выборами и насчитывавшая перед президентскими 3,5 тысяч активных участников. Координатор и идеолог – Александра Крыленкова (в мирной жизни у нее двое детей, муж-программист и бизнес по изготовлению букетов из шоколада). С апреля 2012-го «Наблюдатели» зарегистрированы как общественное движение и намерены наблюдать за выборами в муниципалитеты, готовить будущих муниципальных депутатов, следить за расходованием бюджетных денег, защищать парки и исторические здания. Активен уже упоминавшийся «Живой город», возглавляемый Юлией Минутиной.

Любой замысел властей, угрожающий гражданам, встречает решительный и немедленный отпор. Дмитрий Месхиев вынужден был отказаться от создания на месте «Ленфильма» кинофабрики из-за протеста кинематографистов, ведомых Александром Сокуровым и Алексеем Германом. Театральные критики и артисты сорвали задуманную им же театральную реформу. Заручившиеся всеми необходимыми бумагами застройщики вынуждены убираться с полюбившихся им «пятен» зеленых насаждений.

Гласность обеспечивает местный холдинг «Агентство журналистских расследований», газеты «Мой район» и «Деловой Петербург». Смольный теряет влияние. Он все менее интересен.

В Петербурге появилась молодая и самостоятельная политическая сила. 5 марта 2012-го многие из тех, кто впервые познакомился в декабре, оказались в автозаках и отделениях милиции. Эта массовая политическая инициация будет иметь важные последствия.

Петербург – бедный город. Эрмитаж, Публичная библиотека, «Зенит», Алексей Герман, Татьяна Буланова… Ни Аркадия Новикова, ни Виктора Шендеровича. Телекомпаний меньше, чем в Томске. Политики разъехались. Москва для Питера, как миф о загробной жизни: кто там побывал, оттуда не возвращается. От Михаила Шаца и Ксении Собчак до Владимира Путина и Игоря Сечина. Проехали Бологое, прощайте навсегда.

И политическая жизнь у нас не в пример беднее московской. В губернаторах – путинский заднескамеечник Георгий Полтавченко. В Законодательном собрании – пара-тройка дельных депутатов. Все те же, со времен Ленсовета, когда Владимир Владимирович еще ходил в ярком пиджаке и кашемировом пальто в пол цвета «кэмел».