Читаем Без границ полностью

— Ллос учит нас, что мы выше всех остальных, — сказала тогда Даб'ней, поскольку в этот миг действительно боялась, боялась, что даже такой разговор лишит её благосклонности Паучьей Королевы. Жрица без этой благосклонности — даже не обладавшая более официальным званием — будет поистине уязвимой. — Ты предпочёл бы, чтобы мы унижались перед злыми эльфами или горбатились в шахтах вонючих дварфов, или умоляли о принятии у короткоживущих, глупых людишек?

— Нет, конечно нет, — ответил он, и Даб'ней показалось, что она услышала нотки сарказма. — Лучше будем держаться за обиду, которая передаётся через поколения, по поводу события, которое могло иметь место на самом деле, а могло и не иметь, и может быть, было таким, как нам рассказывают, а может — и нет.

— Богохульство, — прошептала она предупреждение.

— Разве? Неужели изменение самой истории эльфийского народа ради личной выгоды противоречит заповедям, которые оставила Паучья Королева верховной матери Бэнр или любой другой? — отозвался Закнафейн.

Даб'ней и сама не раз задумывалась над этим, и подозревала, что практически каждый дроу много раз задавался тем же вопросом.

— Пленники, — прошептал Закнафейн. — Мы все пленники в темнице, которую построили сами.

— Разве твоя жизнь так плоха, Закнафейн? — спросила она, сжимая его крепче и прижимаясь лицом к шее. — Думать об этом сейчас, именно в этот момент… что ж, ты действительно меня уязвил.

Это вызвало у него улыбку, которую она рада была видеть. Оба замолчали и принялись смотреть на пляшущие и сверкающие волшебные огни Мензоберранзана, наслаждаясь прекрасным спокойствием.

Хотя знали, что это ложь.

Всего несколько дней спустя Закнафейн нырнул в тёмный переулок в Браэрине. Он считал себя дураком, раз пришёл сюда только из-за слов Даб'ней, и решил, что идёт навстречу собственной гибели.

Однако награда была слишком велика, чтобы просто о ней забыть.

В конце прямой улочки между двумя зданиями он аккуратно обогнул сталагмит, который служил правым углом поворота, и выглянул вперёд. Второй отрезок тоже пустовал, ширина прохода колебалась, но была достаточной, чтобы вместить тайные ниши. Это место было незнакомо Закнафейну, но он уже обошёл здания и сталагмиты этой паутины переулков и был уверен, что если его действительно ожидает награда, то она находится за этим вторым поворотом.

Он крался вперёд, бесшумный, как смерть. Он выглянул за угол.

Аратис Хьюн стоял всего в десяти шагах, прислонившись спиной к дальней стене переулка, слева от него была дверь — быстрый выход.

Закнафейн знал, что судя по позе мужчины может превратить это в засаду. Аратис Хьюн не держал в руках оружия. Он кого-то ждал, но не Закнафейна. Нет, он ждал Даб'ней, и поэтому у него не было особых причин осторожничать.

Если броситься вперёд на полной скорости, вся инициатива достанется Закнафейну. Оружейник превосходил Аратиса Хьюна и скорее всего мог закончить бой ещё до его начала. Но вместо этого Закнафейн покачал головой и в открытую вышел из-за угла, с мечами в ножнах, чтобы встретить своего врага.

По лицу Аратиса было видно, что он удивлён. Он оторвался от стены, выпрямился, опустил руки по бокам.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты ожидал кого-то другого? — отозвался Закнафейн.

— Или вообще никого не ожидал.

— Ты пришёл сюда поразмышлять о смысле жизни?

Аратис Хьюн бросил на него злобный взгляд.

— А может быть, подумать о коварстве, которое управляет каждым твоим шагом? Предательстве, которое наполняет твоё сердце? Неспособности различать врагов и друзей?

Закнафейн продолжал идти, остановившись лишь в трёх шагах от другого мужчины.

— Что за чушь ты несёшь, оружейник? — гневно спросил Аратис.

— Ты отрицаешь?

— Возможно, — со смешком отозвался убийца. — А что я отрицаю?

— Ставки в бою с Дувоном Тр'арахом, — сказал Закнафейн, — были неравными.

— Ставки? Ставки были открытыми и принесли выгоду многим из нас.

— Другие ставки, — подчеркнул Закнафейн. — Либо Дувон жульничал, либо кто-то прибегнул к обману вместо него.

— Не особенно удачно, в таком случае, — сухо отозвался Аратис.

— Насколько я слышал, Аратису Хьюну со ставками не так уж повезло, — сказал Закнафейн.

— Спроси Джарлакса о мешках золота, которые я отдал ему.

— Золото Джарлакса. А что насчёт твоего собственного?

— А при чём тут Закнафейн?

— При том, что кто-то сжульничал в пользу Дувона.

— Ты меня обвиняешь?

— Да.

— Ты же знаешь, как устроен Мензоберранзан, оружейник. И сейчас, как твой друг, я прошу тебя об осторожности. Подобные обвинения нельзя выдвинуть без…

— Не пытайся изображать снисходительность и учить меня обычаям нашего народа. Я уверен в том, что говорю. Но знай вот что: я выдвигаю обвинения только перед тобой, в открытую, в одиночестве, стоя прямо перед тобой.

— И я их отрицаю.

— Конечно отрицаешь, но по моему опыту большинство жуликов ещё и лжецы.

Аратис Хьюн хмыкнул.

— Сотни глаз следили за этим боем. Что я мог такого провернуть…

— Кувайлин Облодра, — оборвал его Закнафейн.

Выражение лица Аратиса Хьюна серьёзно переменилось, и внезапно показалось, что он совсем не хочет что-то отвечать.

Оба понимали, что говорить больше не о чем.