— Этот секрет и так знают все лусканцы, — ответила женщина, вернув себе некоторое самообладание — и это произвело немалое впечатление на Вульфгара, учитывая, что они окажутся абсолютно беспомощными, если дроу решат от них избавится. Никто никогда не узнает.

— Но это по-прежнему секрет, который мы предпочитаем сохранить, — сказал Беньяго.

Затем к ним подошёл Киммуриэль и уставился на женщину.

— Ты проговоришься? — спросил её Беньяго, и она охнула, не успев ответить.

Вульфгар перевёл взгляд с неё на Киммуриэля и увидел, как дроу сосредоточен. Великан понял, что псионик снова проник в её мысли, слушая непроизнесённый ответ, честный ответ, прежде чем она смогла его подавить.

— Жаль, — сказал Киммуриэль и ушёл.

— Что это значит? — спросил Вульфгар, решив, что его подруга обречена.

— Что он не убьёт её, полагаю, — сказал Беньяго. Неожиданно он отвесил Милашке поклон. — Добро пожаловать в Иллуск, Милашка Чарли. Быть может, однажды ты действительно станешь капитаном «Реликвии Джоэна».

Женщина, конечно, выглядела полностью растерянной. Она умоляюще взглянула на Вульфгара.

— Дроу никогда не верят тем, кто не является дроу, — начал объяснять тот.

— Как и тем, кто является, — быстро добавил Беньяго. Он просто пожал плечами, когда оба посмотрели на него. — Итак, Киммуриэль с вами закончил, а жрица Даб'ней ждёт. Эта рана просто чудовища и без её помощи загноится и скорее всего убьёт тебя.

Глава 24

Глаза мира

Прекрасная тёмная женщина держала фигурку птицы высоко в сложенных чашечкой ладонях. Хрусталь фигурки сверкал в лучах полуденного солнца. Ивоннель прошептала что-то своему последнему созданию и подбросила фигурку в воздух, где птица замахала крыльями и полетела прочь.

— Раз эти штуки живые, они чего, будут откладывать яйца? — спросил Атрогейт, сидевший на крупном булыжнике на краю небольшого луга. Дварф, которому стало намного лучше, перекатывал в сильных руках Крушитель Черепов, двуручную булаву, принадлежавшую его возлюбленной Амбергрис.

— Они бы сделали мир красивее, не правда ли? — спросила Ивоннель.

— Тьфу. Они сверкают на солнце и слепят глаза.

Ивоннель засмеялась при мысли о том, что дварф — любой дварф — может жаловаться тёмному эльфу на яркий свет.

— Сколько ты успела выпустить? — спросил Атрогейт. — Первые мертвы или чё? Или ещё живы?

— Всех. Дюжины, хотя я потеряла счёт.

— И ты видишь сквозь них? Сквозь всех? Похоже, твоя башка должна кружиться.

— Они сообщают мне, когда я должна увидеть что-то их глазами, — ответила дроу. — Я не хочу, чтобы меня застали врасплох, а в окрестностях много такого, что может нас убить. Как только что-то приблизится — мы будем знать.

— И все прячутся, — согласился Атрогейт и повернулся в сторону, привлекая взгляд Ивоннель к ближайшему холму, с которого только что спустился. — Мы заманим их всех, и убьём тех, кого надо убить!

Он продолжил разглагольствовать, но замолчал, когда заметил, что женщина не слушает. Ивоннель стояла с закрытыми глазами — понятный Атрогейту знак. Он спрыгнул с камня и хлопнул Крушителем Черепов по открытой ладони.

Фиолетовые глаза Ивоннель резко распахнулись, и она обернулась, улыбаясь дварфу.

— Демон, — сказала она. — Демон в теле дварфа.

— Значит, мёртвый демон, — отозвался Атрогейт.

— Но живой дварф, — предупредила его Ивоннель.

Двое уставились друг на друга. Она явно говорила про их последнюю битву, в которой Атрогейт не успел вовремя остановиться и убил дварфа с безделушкой, одержимого демоном.

— Больше так не ошибайся, — сказала ему Ивоннель.

— Ошибаться?

— Дварф, я могу отослать тебя прочь. А ещё я могла позволить тебе умереть. Окажи мне взамен одну лишь эту услугу.

— Не, я тебе нужен, — сказал Атрогейт, и среди густых чёрных зарослей его бороды сверкнула зубастая улыбка. — А ещё ты меня любишь, но стараешься этого не показывать.

— Сложно подавить такие сильные чувства, но раз уж я должна, — с не меньшим сарказмом отозвалась женщина, вызвав довольный хохот Атрогейта, который снова шлёпнул булавой по руке.

— Если хочешь посмотреть, получится ли спасти дварфа, тогда ладно, — сказал он уже более серьёзно и мрачно. — Я могу подождать пару мгновений, прежде чем превратить его башку в пыль.

— Атрогейт…

— Делай то, что должна, — сказал он, — и я тоже сделаю, что мне нужно. — Он поднял булаву выше и поцеловал оружие. — Я ничего не забыл.

— Быть разумным — не значит нанести оскорбление твоей утраченной любви.

— Я ничего не забыл, — повторил Атрогейт, лицо которого превратилось в застывшую гримасу. — Ничего.

Ивоннель тяжело вздохнула.

— Пойдём же, дварф, если желаешь меня сопровождать.

Атрогейт спрыгнул с камня.

— Скажу нашим гостям.

— Мы скажем, — поправила Ивоннель. — Путь к нашей добыче лежит как раз мимо пещеры.

Атрогейт смягчил свою гримасу, когда они вошли в пещеру. Внутри находилась дюжина человек, включая троих детей. Люди сбились в кучку и беседовали шёпотом — волновались об оставленных фермах или о том, что произойдёт, если их отыщут демоны. Ивоннель и Атрогейт спасли их, привели в это место и защищали. Ивоннель кормила их при помощи своей магии.