Читаем Без дна полностью

Дюрталь взглянул на часы — полдевятого. «Нет смысла ждать ее раньше чем через час, как все женщины в таких случаях, она опоздает. Что, интересно, она наболтает бедному Шантелуву, когда станет объяснять, куда идет?

Впрочем, это не мое дело. Гм, этот чайник возле огня словно приглашает подмыться! Но зачем такие грубые мысли, надо же в чем-то согреть воду для чая! А если Гиацинта не придет?

Придет, — неожиданно заволновавшись, почувствовал он. — Какой смысл теперь-то прятаться, ведь она знает, что распалила меня до последней крайности? — Мысль о возбуждении, снедавшем его и днем и ночью, пробудила в Дюртале прежнюю тревогу. — Это было бы самой настоящей катастрофой. Перенапряжение чувств может смениться разочарованием. Ну и ладно, нет худа без добра, буду тогда свободен, а то из-за этих треволнений я совсем забросил работу. Господи, какой, однако, ерундой я занят! Впал в детство — увы, только душой! — веду себя так, как будто мне двадцать лет. В ожидании женщины — а ведь долгие годы я презирал влюбленных и избегал даже намека на “серьезные отношения” — каждые пять минут смотрю на часы и невольно прислушиваюсь, не раздадутся ли ее шаги на лестнице. Ничего не поделаешь, нелегко с корнем вырвать из души маленький синий цветок, этот пырей, который все время пускает новые ростки. Двадцать лет жил в покое, и вдруг неизвестно почему, неизвестно как он дает новые побеги и разрастается спутанными пучками. О боже, до чего я глуп!»

В дверь тихо позвонили. Дюрталь вскочил с кресла. «Еще нет девяти, это не она», — пронеслось в голове, когда он спешил к двери.

Но это была она…

Он сжал ее руку, поблагодарил за точность.

Сообщив, что ей нездоровится, госпожа Шантелув тут же добавила:

— Я пришла, чтобы вы меня не ждали.

Дюрталь забеспокоился.

— У меня ужасная мигрень, — пожаловалась гостья, проведя по лбу рукой, затянутой в перчатку.

Он помог ей скинуть меха, пригласил сесть в кресло и уже хотел приблизиться к ней, чтобы, как было задумано, занять исходную позицию на маленьком стуле, но госпожа Шантелув отвергла кресло и устроилась подальше от камина, у стола, на низком сиденье.

Дюрталь подошел, взял ее руку.

— Какая у вас горячая ладонь! — воскликнула Гиацинта.

— Это от волнения, я так плохо сплю. Если бы вы знали, как часто я о вас думаю. Вы всегда здесь, рядом со мной. — И он заговорил о стойком запахе корицы, который примешивался к другим неуловимым ароматам, исходящим от ее перчаток. — Вот и сейчас, — он наклонился к ее пальцам, — вы меня покинете, но после вас останется это благоухание.

Вздохнув, она поднялась.

— А у вас кот? Как его зовут?

— Муш[10].

Она позвала кота, но тот дал деру.

— Муш! Муш! — позвал Дюрталь, но кот забился под кровать и выходить не желал. — Он немного диковат… никогда не видел женщин.

— Вы хотите сказать, что ни разу не принимали у себя женщин?

Дюрталь поклялся, что нет — она первая.

— И вы, согласитесь, не слишком стремились, чтобы эта… первая навестила вас.

Дюрталь покраснел:

— Зачем вы так говорите!

Гиацинта сделала неопределенный жест.

— Просто хотела вас подразнить, — рассеянно бросила она, усаживаясь на этот раз в кресло. — Впрочем, не знаю, с чего это я позволяю себе задавать вам такие нескромные вопросы.

Дюрталь устроился рядом. Все наконец пошло по его сценарию, и он начал атаку: прикоснулся своими коленями к ее коленям.

— При чем тут нескромность, вы единственная имеете право…

— Нет у меня никаких прав, да я и не хочу ими обзаводиться!

— Почему?

— Потому что… Ладно, давайте начистоту… — Ее голос зазвучал твердо и сурово. — Чем больше я думаю, тем сильнее хочу просить вас, ради всего святого, не разрушать нашей мечты. И потом… буду откровенна, рискуя показаться вам чудовищной эгоисткой… лично я не хотела бы нанести урон тому уже достигнутому, безусловному счастью, которое приносит мне наша связь. Я, наверное, говорю сбивчиво, невразумительно… Поймите, сейчас я могу предаваться с вами любви постоянно в любое время дня и ночи, подобно тому, как прежде предавалась этому чувству с Байроном, Бодлером, Жераром де Нервалем, с теми, к кому меня тянуло…

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что стоит мне пожелать вас, и перед тем, как заснуть, я…

— Что?

— О боже, как вам далеко до моей мечты, до того Дюрталя, которого я люблю всем сердцем и чьим безумным ласкам предаюсь по ночам, лежа в постели.

Дюрталь в изумлении воззрился на Гиацинту. В ее подернутых мечтательной поволокой глазах застыла печаль. Казалось, она не видела его и говорила в пустоту. Странное смятение охватило его, вспомнился внезапно рассказ Жевинже об инкубах. «После разберусь, — подумал Дюрталь, — а пока…» Он нежно притянул к себе руки Гиацинты, слегка привстал и быстро поцеловал ее в губы…

Гиацинта мгновенно вскочила с места. Покрывая ее лицо неистовыми поцелуями, он сжал ее гибкое тело в объятиях. С каким-то гортанным воркованьем, тихо постанывая, она запрокинула голову, зажав ногами его ногу.