Первые экзамены прошли в октябре. Из шестидесяти двух кандидатов вступительные испытания выдержали немногие: только десять человек были знакомы с основами тригонометрии и умели логарифмировать, двадцать абитуриентов вообще имели смутное представление даже об арифметике. С большим трудом удалось отобрать тридцать человек. Позднее к ним присоединились ещё десять. С учетом сданных экзаменов их разделили на две бригады. По расписанию занятия по математике начинались в 9 утра и заканчивались в 15 часов. После «сиесты» (Бетанкур хотел, чтобы она была в институте и студенты немного после обеда могли отдохнуть) занятия продолжались с 18.00 до 20.00. Как правило, это были классы по черчению.

1 ноября 1810 года в институте прошел торжественный молебен, а 3 ноября кадеты приступили к занятиям. Первые двадцать лет все предметы велись только на французском языке. А значит, и все учебники, пособия и справочники по инженерным специальностям много лет в России издавались по-французски. Бетанкур пригласил в институт самых выдающихся российских учёных и архитекторов, а также молодых французских и испанских инженеров. С первых дней основания институт стал одним из самых авторитетных и престижных учебных заведений Петербурга. Выдающиеся учёные, академики и профессора почитали за честь преподавать в нём.

Первоначально институт считался гражданским высшим учебным заведением, хотя его воспитанники имели воинские звания и носили военную форму, но в расписании никаких военных дисциплин не было и в помине. Среди первых воспитанников были молодые люди, получившие домашнее образование, выпускники университетов, гимназий, Академии художеств, а также лица, учившиеся за границей и уже состоявшие на государственной службе.

И всё же дела у Бетанкура складывались не так удачно, как ему бы хотелось. Уже в первый год жизни в России он нажил немало врагов и завистников: его доверительные отношения с царём многих раздражали. Одним из таких людей был его коллега — генерал-лейтенант де Воллан, очень ревниво относившийся к научным и карьерным успехам испанца и всё время распускавший слухи, что Бетанкур всего лишь ловкий царедворец. Де Воллан был любимцем Екатерины Павловны и вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны и в письмах и при встречах не упускал возможности больно уколоть Бетанкура.

Но испанца под своё покровительство взял Александр I. Это, конечно, помогало Августину, но всё равно полностью не спасало от частых и сильных укусов всевозможных противников, к борьбе с которыми он уже давно привык. Таких на его пути было немало и в Испании. Например, художник Антонио Карнисеро, утверждавший, что Бетанкур не только не способен рисовать — он и карандаш-то в руках держать не умеет. А философ и инженер Хосе де Клавихо приписал себе первенство в запуске первого воздушного шара в Испании.

«АЭРОСТАТИЧЕСКИЙ ГЛОБУС»

История эта началась ещё во Франции летом 1783 года, когда первые в истории воздухоплаватели братья Жозеф-Мишель и Жак-Этьенн Монгольфье сделали шар из холста, оклеенного цветной бумагой, наполнили его водородом и подняли в воздух на Марсовом поле в Париже 27 августа. Шар продержался 45 минут и опустился на землю в двадцати верстах от столицы. 19 сентября того же года братья Монгольфье запустили точно такой же шар в Версале, а в корзину посадили овцу, петуха и гуся. В воздухе шар прорвался, но ничего страшного не произошло: баллон плавно спустился на землю и животные нисколько не пострадали.

21 ноября 1783 года в воздух впервые поднялись люди — французы Пилатр де Розье и маркиз д'Арланд. Приземление прошло вполне удачно. Но об этом событии в Мадриде друг Бетанкура испанский банкир граф Франсиско Кабаррус ещё ничего не знал. Ему доложили только о первых двух полётах. Банкир загорелся идеей построить точно такой же воздушный шар в Кастилии. Но в своём желании он оказался не одинок. Одновременно воздушные шары начали делать в Венеции и Лондоне.

Кабаррус списался с Бетанкуром, работавшим в то время в Альмадене, и, как только тот вернулся из провинции Сыодад-Реал, поручил ему постройку аэростата, предоставив неограниченные финансовые возможности. Получив письмо банкира, Бетанкур загорелся: воздухоплавание давно привлекало его. В специально переоборудованной мастерской, недалеко от школы изящных искусств Сан-Фернандо, закипела работа. За три недели воздушный шар был готов. Запуск назначили на 29 ноября. Аэростат имел семь футов в диаметре и был сделан из лакированной тафты — плотной тонкой полотняной ткани из очень туго скрученных нитей.