Читаем Бесы Лудена полностью

В большинстве случаев чудеса производили еще меньше впечатления. Все урсулинки, не знавшие латыни, были одержимы бесами, которые также латынью не владели. Чтобы объяснить сей странный факт, один из экзорцистов-францисканцев на мессе выдал: попадаются, дескать, бесы образованные, а попадаются и необразованные. Дальше – больше. Из бесов, наличествовавших в Лудене, все образованные вселились почему-то в сестру Жанну. Впрочем, даже и они, судя по всему, учились в свое время кое-как. Приведем выдержку из протокола сеанса, который над сестрой Жанной свершали в присутствии де Серизе в ноябре 1632 года, 24-го числа. «Отец Барре поднимает облатку и вопрошает дьявола: „Quem adoras?” Ответ: „Jesus Christus”. Тогда господин Даниэль Дрюэн, судебный заседатель, весьма громко заметил: „Этот бес не тверд в грамматике”. Экзорцист изменил форму вопроса: „Quis est iste quem adoras?” „Jesu Christe”, – произнесли уста монахини. Тут сразу несколько свидетелей фыркнули: „Какая скверная латынь!” Однако экзорцист заявил, что монахиня сказала на самом деле: „Adoro te, Jesu Christe”[76]. И тотчас же вошла низкорослая монахиня, хохоча и повторяя „Грандье, Грандье”, а вслед за ней с лошадиным ржанием вбежала послушница, сестра Клара».

Бедняжка Жанна! Латинской грамматики она так и не осилила, заплутала в дебрях падежных окончаний. Выдала все, что помнила – именительный падеж, винительный, звательный. А эти говорят: латынь, мол, у нее плохая!

Де Серизе тем временем объявил, что поверит в одержимость, если «сказанная мать-настоятельница ответит на два-три его вопроса». Она не ответила – рухнула на пол, повторила проверенный трюк с конвульсиями и завываниями.

Назавтра после этого неубедительного шоу отец Барре явился к де Серизе и сказал, что намерения его чисты, он беспристрастен и злого умысла он не имеет. «Приложив к темени дароносицу, он стал призывать на себя проклятия, если только и впрямь поступал не по совести, если принуждал урсулинок к обману. Когда он выдохся, дароносицу взял приор кармелитов, выступил вперед и так же, с дароносицей на голове, принялся клясться, поминать Дафана и Авирона – мол, пусть он будет проклят, как они, если только погрешил в случае с урсулинками». Барре и приор, возможно, верили столь истово, что оказались слепы к истинной природе своих действий; их неподдельный фанатизм подтверждается и страшными клятвами. Зато каноник Миньон благоразумно никаких дароносиц к темени не прикладывал и громов с молниями на себя не накликивал.