Я кивнула, рассчиталась за ужин; мальчик, довольный, сложил свое сокровище из завернутых в упаковки бутербродов в пакет и пристроился на заднем сиденье. В квартире Скворцов без слов махнул рукой в сторону расстеленного дивана и удалился на одеяльное ложе. Я уехала в свою квартиру, но до утра не могла уснуть в тяжелых мыслях о тупике, в котором оказалась.

Сбежал мальчик сам или его все-таки похитили? Если сам, то где его искать? Если похитили, то почему нет требований о выкупе? И почему все время обнаруживаются новые факты, идеальная жизнь мальчика совсем не идеальна. И самый важный вопрос: куда бежать и кого ловить Евгении Охотниковой?

Глава 11

Во время утренней чашки кофе позвонила тетушка Мила и сообщила, что ее срочно надо забирать из клиники; Игорь (да-да, уже просто Игорь) выписал свою прекрасную пациентку, но сегодня он придет на ужин, ведь по правилам хорошего тона специалиста благодарят за его услуги. Мила была на взводе — еще бы, столько предстоит хлопот! Всю дорогу в машине она рассуждала, чем удивить заботливого доктора во время ужина, в каком наряде она будет хорошо смотреться, и подробно рассказывала о своем пребывании в клинике: «Знаешь, Женечка, все-таки платная медицина — это совсем другой уровень лечения. Все эти женщины, гостьи Елены Викторовны, на второй день уже выписались, да что там говорить, та, кудрявенькая учительница, сбежала в первый же день. Игорь был так возмущен ее неблагодарностью! Анализы, отдельная палата, лечение, врач высшей категории — и все это бесплатно, а она так торопилась, как будто это какая-то легкая простуда, а не смертельное отравление!»

В квартире тетя ахнула от возмущения, да, я редко бывала дома и не особо-то и люблю заниматься уборкой, натиранием сервизов и другими домашними обязанностями. По углам скопились клубки пыли, чашки из-под кофе громоздились в раковине (а им я в основном питалась последние несколько дней, если не считать званых ужинов у холостого следователя). Чтобы успокоить тетю и избежать генеральной уборки, в течение получаса я вызвала службу клининга — четыре крепкие женщины в косынках и халатах принялись наводить чистоту на каждом сантиметре нашей квартиры. Со списком необходимых продуктов меня отправили на рыночек, а тетушка в фартуке принялась за изготовление грандиозного вечернего меню.

Самые свежие овощи, самое лучшее мясо, самая живая рыба из имеющихся на прилавках — так думает моя тетушка, и с ней лучше не спорить в таких вопросах, тогда гарантировано горячее трехразовое питание и десерт.

На рынке я бродила от продавца к продавцу, набирала по списку: спелые розовые помидоры с тонкой кожицей, пахучая яркая зелень, нежное парное мясо, бокастые наливные яблоки, густая деревенская сметана. К концу продуктовых рядов стало казаться, что я скупила весь товар на рынке и сейчас продавцы снимут свои нарукавники и отправятся домой. В сторону выхода из рыночного павильона торопилась и знакомая худенькая фигурка, Женевьева возле крайнего прилавка укладывала провизию в огромную сумку на колесиках. При виде меня учительница вздрогнула, но тут же расплылась в жеманной улыбке:

— Евгения, вы тоже любительница фермерских продуктов! В здоровом теле — здоровый дух. Как ваши поиски с бедным малышом? Уверена, что все будет в порядке, гении — они живут в своем мире, иногда их логика совсем непостижима! Гармонию нот мы не можем познать, как математику, но при этом доказано, что классическая музыка влияет на развитие ребенка еще в утробе.

— А расскажите об Адаме, думаю, вы знали его как никто. Давайте подвезу вас, я на машине, — потянула я сумку за ручку и обнаружила, что она набита битком и сдвинуть ее очень сложно.

Женевьева суетливо вцепилась в ручку с другой стороны и с неожиданной силой потянула багаж на себя:

— Спасибо за предложение, но мне врачи рекомендовали пешие прогулки. Для сердца полезно.

— Такая сумка тяжелая, как вы ее потащите, — удивилась я.

— Там картошка, я люблю картошку, — неожиданно сурово отрезала учительница.

Но так просто от меня не избавиться, мне нужна была информация от близких людей, а с Женевьевой мы не общались ни разу со дня похищения мальчика. Видимо, и она поняла, что встретилась с очень настойчивой собеседницей. Учительница драматично вздохнула:

— Адам совсем юн, и бремя гениальности — тяжелая ноша. Мне казалось последнее время, что он озабочен чем-то. Часто смотрел в окно, проверял часы. Пару раз отпрашивался с урока без ведома бабушки. Я уж не стала выдавать молодого человека, искренне уверена в его порядочности. Мальчик растет в такой благородной, известной в городе семье. В роду академики, врачи, музыканты. Звезды благосклонны к этой семье, и ветер удачи наполняет паруса их корабля. О, как сложно двигаться в этом океане жизни без компаса надежды и маяка заботы близких. В черном, полном опасностей пространстве человека терзают превратности судьбы, ледяные волны неудач и бури несчастий!

Женевьеву начало сносить в стиль греческой трагедии, пришлось возвращать ее обратно в реальность:

— Зачем он отпрашивался с занятий, он вам говорил?