— Но ведь ты ему не поверил? — рассеянно спросила Либерти. Каким-то образом ей казалось, что истина промелькнула в ее разговоре с Уиллисом Брэкстоном и Питером Шейкером. Верно! Брэкстон навестил графа за три дня до смерти последнего. Он увез с собой второй комплект бухгалтерских книг, из которых ей потом удалось заполучить том с уликами против старого виконта Дэрвуда. Однако Брэкстон так и не заполучил «Сокровище». Почему она раньше не обратила на это внимания?

— Нет, — продолжал тем временем Эллиот, — я знал, что Брэкстон, Фуллертон и Константин не станут особенно суетиться, пытаясь заполучить «Сокровище», потому что каждый полагал, что без остальных экземпляров имеющийся у любого из них том мало что значит. К чему тратить понапрасну время и нервы, пытаясь получить в свои руки злополучный том, если остальные не вытребовать?

— Выходит, что так.

Помнится, Питер Шейкер что-то говорил о том, каким образом Ховард составил свое завещание. Но что именно? Ах да! Что Ховард — великий мастер находить самые неожиданные решения, причем использовал для этого самые незамысловатые уловки. Но что стоит за этими его словами? У Либерти вертелись в голове неясные мысли.

Эллиот тем временем объяснял ей, каким образом догадался, что угрозы исходят не от Брэкстона. На эту мысль его навел тот факт, что хотя Брэкстон заезжал к графу, однако «Сокровище» не забирал.

Самый очевидный маневр! Но если Ховард действительно использовал ее, Либерти, для того, чтобы разорить Эллиота, то что в таком случае будет самым очевидным маневром?

И в этот момент — Эллиот как раз рассказывал о том, как едва не задушил Фуллертона, — Либерти осенило. Она сбросила с себя одеяло.

— Господи! — выдохнула она с силой.

Эллиот оборвал фразу на полуслове:

— Куда ты?

Либерти бросила ему халат, затем потянулась за своим.

— Я знаю, где он! Эллиот, я знаю, где Ховард спрятал Арагонский крест!

Глава 16

Эллиот с трудом сдерживал нетерпение, пока Либерти зажигала лампу в бывшем зале, служившем теперь хранилищем коллекции Ховарда, а также рабочим местом Либерти и архивом. В тусклом свете огромная комната скорее напоминала склад. Принадлежавшие Ховарду сокровища — все то, что, по его мнению, призвано было обессмертить его имя, — лежали грудами вдоль стен. Некогда предметы особой гордости владельца, теперь они превратились в тяжкое бремя для молодой женщины, которая была вынуждена тратить время и силы на то, чтобы сохранить эти безделушки.

Либерти обходила комнату. Эллиот не спускал с нее глаз, любуясь ею. Редкостная грация Либерти зачаровывала его, он неотступно следовал за ней взглядом. Проходя мимо стола, Либерти рассеянно бросила корм в аквариум с рыбками. Волосы ее растрепаны, на щеках полыхает румянец от недавних любовных утех. Она казалась Эллиоту воплощением богини любви. Ее энергия, порыв покоряли его. Он не привык иметь дело с такими существами.

В Либерти не было ничего наигранного. Во все, что она делала, вкладывала душу, не волнуясь и не переживая о непредвиденных обстоятельствах. Дэрвуд полагал, что наверняка мог избрать для себя более спокойное существование, в котором не было бы места таким полуночным вспышкам деловой активности, когда ей вздумалось взяться за поиски прямо сейчас, сию же минуту. Дэрвуд наблюдал за рыбками в аквариуме, и ему снова пришло в голову, как замечательно уживаются они друг с другом. Нет, они действительно идеальная пара, две половинки одного целого.

«А в нашем целом, — подумал он, глядя, как Либерти снимает с нижней полки увесистый том, — она — лучшая половина».

— Вот здесь, — произнесла она, сдувая с книги пыль.

— Либерти, ты уверена, что это дело не может подождать до утра? — Он хотел снова оказаться с ней рядом в постели, прижать ее к себе, услышать от нее признание, что она любит его. Однако его ласкам Либерти предпочла копание в старых книгах.

— Эллиот, — она подняла на него удивленный взгляд, — неужели ты не понял? Я же сказала тебе — теперь я знаю, где надо искать Арагонский крест.

— Ничуть в этом не сомневаюсь, но здесь довольно прохладно. Я бы предпочел вернуться в постель. — И он многозначительно посмотрел на супругу. — Там тепло.

Либерти лишь откинула за плечи непослушные волосы.

— Эллиот, как можно думать об утехах в такую минуту?

— Знаешь, если бы я честно признался тебе, когда и при каких обстоятельствах я думаю о любовных утехах с тобой, ты бы на меня рассердилась или обиделась. За прошедшие две недели меня посетило больше сотни эротических фантазий.

Либерти зарделась, но глаз не отвела.

— Послушай, Эллиот, потерпи еще минут пять, и тогда уж я позволю тебе воплотить один из твоих извращенных экспериментов.

— Какая, однако, щедрость, миледи! — пробормотал он и отошел в сторону.

— Будьте так любезны, милорд, подайте нож, — сказала Либерти, указывая на полку справа от себя. Эллиот подал ей нож.

— Что ты собралась делать?