Читаем Бессмертные полностью

Офис был слишком стар для автоматических индикаторов. Я стал выбирать стул, на сиденье которого поменьше трещин, однако прежде, чем мне удалось это сделать, из кабинета высунул голову Редник. Выглядел он умудренным опытом и великодушным, как погасший вулкан в белой снеговой шапке.

– Редник? – обратился к нему я.

– Точно не Санта-Клаус, дружище.

– Кто?

– Не берите в голову, – махнул он рукой. – Все равно не запомните.

В кабинете стояли древний стол из стали и пластика и обычная кушетка, обтянутая красной кожей. При более внимательном рассмотрении кушетка оказалась не такой уж обычной, скорее даже оригинальной. Над ней на потолке, в том месте, куда естественным образом уперся бы взгляд лежащего пациента, была прикреплена еще одна табличка: «Не сомневайтесь в правильности слов аналитика!»

– Итак, мой мальчик, что вас беспокоит? – по-отечески осведомился Редник.

Я сел в старинное кресло напротив стола.

– У меня есть одно дело, – с отчаянием в голосе произнес я, – только оно не по моему профилю.

– Естественно.

– Почему – естественно?

– Зачем еще вам бы потребовалась моя помощь? Будь оно по вашему профилю, вы бы его сделали и забыли. – Он вздохнул. – В мире одна беда: никто не способен решать непредвиденные проблемы. Хотя в противном случае это был бы уже совсем другой мир.

– Вы хотите сказать, что в неотрегулированном мире есть преимущества?

– Зависит от того, что для вас значит «преимущество». Если вы имеете в виду «счастье», то нет. Если «власть», то быть не таким, как все, – всегда преимущество. При условии, что вы можете с этим справиться. В стране нормальных людей неврастеник – король. – Он скосил на меня проницательные глаза. – Хотите быть королем?

– Нет, конечно! – возмутился я. – Меня все устраивает, за исключением одного небольшого дела. Я ничего не хочу менять. Более того, я намерен помешать любым изменениям. Но мне надо кое-кого найти, а когда я это сделаю, мне понадобится способность совершить необходимый поступок.

– Понятно! – рассудительно изрек Редник. – Кролик хочет стать тигром.

– Кем?

– Охотником за людьми!

Я помялся.

– Да.

Его короткие пальцы выстукивали по столу какой-то навязчивый ритм.

– Вы прекрасно понимаете, о чем просите. Это идет вразрез со всеми аналитическими нормами. Если кто-нибудь узнает, то меня лишат лицензии.

– А если вы этого не сделаете, – мрачно отозвался я, – то может наступить конец света.

Редник смерил меня испытующим взглядом.

– Все настолько плохо?

– Если не хуже.

Он решительно хлопнул ладонью по столу.

– Я это сделаю.

– Почему? – задал я прямой вопрос и удивился сам себе. Мой психологический профиль, похоже, уже изменился от неудовлетворенности сложившейся ситуацией. Это было вопиющее вторжение в частное пространство.

Впрочем, Редник ничуть не обиделся и хитро погрозил пальцем.

– Ага! Пытаетесь меня анализировать. Проявляйте терпение. – Внезапно он издал смешок. – Вам ясно? Не будьте аналитиком! Будьте пациентом!

Мне его слова не показались смешными.

Он снова хихикнул.

– Вы получите свой шанс! Если интересно, вот что я скажу: мне все надоело.

– Надоело? Тогда вы занимаетесь не своим делом.

– Или слишком долго занимаюсь своим.

Я нервно глянул на часы.

– Давайте начнем. В моем распоряжении только два обеденных часа.

– Мы уже начали. Разве вы не ощущаете, как в вашем подсознании чувства поднимают свои змеиные головки?

– Ну может быть, – неохотно признал я. – Только ведь вы ничего не сделали.

Редник вздохнул.

– Если нам нужны какие-то действия…

Он встал из-за стола, удобно улегся на кушетке, скрестил на груди руки и сказал:

– Отойдите назад, чтобы я вас не видел.

– Но ведь это мне положено лежать на кушетке!

– В данном анализе вытесняемые в подсознание чувства ликвидируются! – резко ответил он, приподнявшись на одном локте и хмуро глядя на меня. – Обратный анализ. Теперь отойдите, делайте, что вам говорят!

Раздосадованный, я отошел назад, а он тем временем вновь устроился на кушетке.

– Первое, что приходит на память, – начал он отстраненным голосом, – случилось, когда мне было четыре года: я увидел, как отец целует маму. Подбежал к ним и ударил отца. Я кричал: «Отпусти ее! Ей больно! Ненавижу тебя! Ненавижу тебя!» После этого отношения между мной и отцом стали напряженными…

– Отец! – ахнул я. – Мать! О чем вы? Вы что, жили с ними? Отвратительная ситуация!

Аналитик повернулся и посмотрел на меня.

– Не особо у вас получается, а? Вам положено слушать, а не комментировать.

Раздраженный, я едва удержался, чтобы не ответить.

– В двадцать семь, – продолжал он как ни в чем не бывало, – я довел анализ до совершенства и полностью изменил общество…

– Да что с вами такое? – возмутился я. – Это Киндер довел анализ до совершенства сто лет назад.

Он молча ткнул пальцем в табличку на потолке: «Не сомневайтесь в правильности слов аналитика!»

– Что-то вы мне не нравитесь, – проворчал я.

Аналитик лучезарно улыбнулся.

– Прекрасно. Скоро это чувство перерастет в ненависть.

На пути назад к Статистическому центру я два квартала шел по пятам за голубем. Наконец он занервничал и улетел.