Читаем Бессмертные полностью

Те, кто все-таки высидел Уриэлеву лекцию, потянулись к выходу. Утренняя сессия подошла к концу. Мы с Ариэлью тоже поднялись. Я шел ошарашенный, не в силах поверить в происходящее – или хотя бы заставить себя поверить. Однако все было взаправду. Я видел это своими глазами. Передо мной выступали не фокусники-иллюзионисты, а настоящие колдуны. В самом разгаре двадцатого века! Творят магию и проводят конгрессы – все равно что ветераны, стоматологи, юристы или представители сотен других профессий и объединений.

А поскольку собираются они не на Лысой горе и не в Вальпургиеву ночь, то никто и не замечает.

Тем временем моя спутница – единственный островок здравого смысла в этом океане безумия – стала отдаляться.

– Ариэль! Ариэль! – позвал я. – Мне нужно с вами поговорить.

– Мое общество стоит недешево.

– И сколько же? – спросил я, нахмурившись.

– Порция стейка. Вот такой толщины. – Она раздвинула пальцы на пару дюймов.

– По рукам.

Перед лифтами столпилось человек пятьдесят.

– Давайте пешком, – предложила Ариэль.

Мы пошли вниз по лестнице.

– Что мне мешает рассказать миру о вашем сборище? – спросил я в лоб.

– А кто вам поверит?

– Никто, – мрачно признал я, отлично представляя, как все будет:

«Волшебники? Конечно, Кейси, разумеется. Я даже знаю, кто с интересом вас выслушает. Пойдемте со мной. Только спокойно, без резких движений…»

– Но ведь магия работает. На ней можно сколотить миллионы!

– Будь у вас денежный станок, стали бы вы сдавать его внаем? – спросила Ариэль.

– Но есть вещи, для многих ненужные, но для кого-то бесценные. Дождь, например. Мало кому он нравится, но если спросить фермера или жителей города, переживающего засуху…

– И правда, кому нужен иодид серебра и сухой лед? – шутливо проговорила девушка. – Есть же куда более действенный способ: сбрызнуть пыль водой. Главное, чтобы никто не видел.

Я вдруг обратил внимание, что мы уже давно спускаемся по лестнице, но она все не кончается, а наоборот, идеально прямая, уходит куда-то в темноту. Я обернулся: та же ситуация. Стены по бокам – гладкие и совершенно одинаковые.

Я затравленно посмотрел на Ариэль.

– Где это мы, черт побери?

– Вот дела… – проговорила она, оглядываясь по сторонам. – Похоже, мы угодили в ловушку.

– В ловушку?! – воскликнул я.

– В лабиринт. – Она погладила меня по руке. – Ничего страшного, не бойтесь. Все просто: нужно лишь сесть и сориентироваться. Да, бывало, заблудившиеся умирали от голода, но если не поддаваться панике, то все обойдется.

Ариэль присела на ступеньку, я – рядом. Она вытащила из волос несколько шпилек и стала их гнуть.

– Можете говорить, – сказала она. – Вы мне не мешаете.

– И как давно люди научились творить подобное? – Голос у меня дрогнул.

– Не очень, если не считать халдеев и минойцев – только о них мало сведений. Историческая хроника полна случайностей: время от времени кто-то натыкался на рабочую формулу и ритуал, но уносил это знание с собой в могилу. Настоящая теория появилась, только когда Уриэль с моим отцом принялись описывать старые заклинания с помощью математики.

– А остальные откуда взялись?

– Понимаете, Уриэль хотел поделиться знанием со всем миром – напечатать в математическом журнале, к примеру. Отец отговорил его: мол, нас поднимут на смех. Необходимо все тщательно изучить и задокументировать, а уже потом публиковаться. Поэтому они пригласили проверенных друзей и организовали общество, где обменивались результатами, выступали с докладами и определяли направление исследований.

Я снова посмотрел вниз и поежился.

– Вот тебе и друзья.

– Круг ширился, – с грустью произнесла Ариэль. – Кто-то привел своего друга, тот – своего. К тому же в любые времена существовали практикующие колдуны и ведьмы. Профессиональными адептами их не назовешь, конечно, но и они периодически чего-то добивались. В конце концов они вышли на общество и потребовали, чтобы их приняли. Видя, что отделаться не выйдет, отец решил: пусть лучше будут на виду и подчиняются правилам. Но…

Ариэль не договорила. Подняв голову, я увидел, что в глазах у нее стоят слезы, и вот одна потекла по щеке. Я дал девушке платок. Она промокнула слезу и с улыбкой вернула его мне.

– Ни к чему это было, – сказала она.

– Продолжайте.

– Но получилось наоборот. Мало-помалу пришлые подмяли общество под себя и превратили в клуб по интересам, где ничего не решается. Искусство они считали лишь способом возвыситься над остальными. Год назад мой отец – тогда еще Волхв – заявил, что настало время сделать Искусство достоянием общественности. Поодиночке дальше не продвинуться, необходимо участие самых широких кругов. Предложение забаллотировали, и отец предъявил обществу ультиматум: если в течение года вопрос так и не будет решен, они с Уриэлем обнародуют исследования.

– И что случилось потом? – спросил я, уже предвосхищая ответ.

– Месяц спустя он умер.

– Убит?

– Нет, просто увял, – сказала Ариэль, поднимаясь. – Пойдемте.