– Мэтт! Не сразу узнал вас. Что так быстро? Я думал, вы надолго засели в Озарке – не говорите только, что уже закончили книгу.

– Я ее не закончил, но хотел бы поговорить с вами, если позволите.

– Конечно, о чем речь. Заходите. Я тут разбираю работы первокурсников, коим, как водится, конца нет.

Франклин, высокий, с буйной седой шевелюрой, немного сутулый в свои шестьдесят с небольшим, привел гостя в заставленный книгами кабинет, где на кипе бумаг лежали его очки.

– Что это с вами? – вскричал профессор, надев их. – Не больны ли?

– Можно и так сказать. Вопрос в том, как вылечиться. Что бы вы прописали человеку, верящему в сверхъестественное?

– Многие верили, оставаясь при этом достойными членами общества, – пожал плечами Франклин. – Конан Дойл, например…

– Но я не просто верю, я могу доказать.

– Галлюцинации? Это уже серьезнее, может понадобиться психиатрическое лечение. Я, как вы знаете, учитель, а вам нужен врач – но не хотите же вы сказать…

– Доказать могу, но мне не хочется это делать. Мир от этого лучше не станет.

– Истина важна сама по себе, но это же не серьезно…

– Очень даже серьезно, – поежился Мэтт. – Я мог бы доказать, что левитация, телепортация, телепатия действительно существуют. И я в здравом уме, а от этого лечения нет.

– Мэтт, вы и вправду больны…

– А что вы скажете, если ваши очки перелетят с вашего носа на мой?

– Скажу, что вам нужно посетить психиатра.

Очки проплыли по воздуху и наделись на Мэтта.

– Это не смешно, Мэтт! – воскликнул профессор, ощупывая лицо.

Мэтт вздохнул и вернул очки.

– А если я сам взлечу? – сказал он и тут же это проделал.

– Спускайтесь немедленно! – приказал Франклин.

Мэтт опустился на стул.

– Что за нелепые фокусы. Сходите к доктору, Мэтт, не теряйте времени. А мне, думаю, надо будет утром пойти к окулисту, – сказал профессор, энергично протирая очки.

– Этого я и боялся, – опять вздохнул Мэтт. – Эбби?

– Да, мистер Райт? – послышалось в комнате.

Франклин забегал глазами по сторонам.

– Спасибо тебе.

– Уходите! – дрожащим голосом потребовал Франклин. – Хватит с меня ваших штучек!

– Доктор Франклин не верит в тебя, а я верю. До свидания, профессор, боюсь, психиатры мне не помогут.

Мэтт вышел, а Франклин принялся обыскивать кабинет и гостиную.

Через кампус Мэтт ехал с чувством, что финал близок. Джейхок-бульвар привел его на вершину Ореады, где на севере виднелась долина Коу, а на юге река Уакаруса. Университетские корпуса стояли темные – свет горел только в Студенческом союзе, в библиотеке и у досок объявлений. Длинные административные крылья чернели, в белых арках Бадиг-холла гнездилась ночь.

Мэтт подъехал к своему дому. Гая, видимо, не было: в квартире темно, а Гай так рано спать не ложится.

Мэтт вошел, включил свет в гостиной. Обычный бардак: на диване свитер, на стуле книги.

В темной кухне Мэтт налетел на плиту, выругался, потер бедро. Был у Мэри ягненок… где-то здесь должно быть.

Он держался на ногах лишь благодаря каким-то скрытым резервам. Ничего, скоро отдохнем… он ходил за ней по пятам. Ага, вот он, сахар. Синий сахар.

Он нашел коробку с хлопьями, достал из холодильника молоко. Вскрыл коробку ножом, насыпал хлопья в тарелку, полил молоком, посыпал сахаром. Синий сахар… белый как снег ягненок. Как же ему хочется спать.

Он отправил ложку в рот, пожевал, проглотил. Еда исчезла из пищевода.

Мэтт схватил нож и вонзил себе в грудь. Нож исчез из руки.

Подняв тяжелую, клонящуюся на грудь голову, он не услышал шипения и зажег свет. Кран горелки, которую он открыл, налетев на плиту, был закрыт.

Синий сахар от тараканов, газ, нож – ничего не сработало. Все бесполезно. Выхода нет.

Он вернулся в гостиную, сбросил с дивана свитер и сел. Последняя надежда не оправдалась, но он был по-своему рад, что у него ничего не вышло. Не потому, что остался жив, а потому, что это трусливый способ. Он все время увертывался от решения, которое постоянно маячило перед ним, но теперь иного выбора не осталось.

Да, это тяжкий путь, горький путь. Медленная смерть вместо быстрой. Но его долг перед миром – принести себя в жертву на алтаре, который он сам воздвиг, под ножом, который сам отточил, под рукой, которой сам придал силу и мастерство.

– Ладно, Эбби, – сказал он, подняв глаза. – Я женюсь на тебе.

Слова повисли в воздухе. Он ждал, разрываясь между надеждой и страхом. Может быть, уже поздно и мщения ничем нельзя отвратить?

Но Эбби в синей бумазее уже прижималась к нему – хрупкая, как ребенок, теплая и мягкая, как взрослая женщина, еще красивее, чем помнилось Мэтту.

– Правда, мистер Райт? – прошептала она, обнимая его за шею. – Правда?

Всеведущая, всемогущая жена, страшная в разочаровании или гневе. Ни от одного мужчины не требовали еще такой жертвы, но делать нечего. Он белый ягненок, агнец, предназначенный на заклание.

– Правда, да поможет мне бог.

Сладкие, страстные губы ответили на его поцелуй.

Мэтью Райту повезло больше, чем он заслуживал. Чем заслуживает любой из мужчин.

Невеста была прелестна и, что гораздо важнее, – счастлива.

Послесловие автора