Японец с сумасшедшей быстротой очутился по правому краю шлюзовой переборки, ухватившись за раму и выставив далеко вперед верхнюю часть тела. Тако Какута стоял позади него, вытянув руки, готовый вмешаться, если Йокида поскользнется.

Родан лежал на животе, придвинувшись к краю переборки. Он смотрел, как бомба, медленно подчиняясь малой гравитации, упала сбоку от стенки корабля.

Палуба Е осталась уже далеко в верхней части «Звездной пыли». Если бы не произойдет чуда, то бомба ударит в стенку корабля примерно на уровне его экватора, и от того, выдержит ли запальное устройство, зависело существование корабля и всего его экипажа.

Родана вдруг охватил полный покой. Он попытался оценить расстояние, которое бомба должна была еще пройти.

Еще пятьдесят метров, может быть, шестьдесят.

Йокида глухо застонал. Родан хотел обернуться к нему, но в этот момент бомба замедлила свое падение.

Еще двадцать метров до стенки.

За пять метров до удара движение бомбы полностью прекратилось. Какое-то мгновение она, подрагивая, висела в воздухе, а потом начала снова подниматься. Сначала медленно, потом немного быстрее и увереннее и наконец с достаточно большой скоростью направилась к шлюзовой переборке.

— Йокида! — закричал Родан. — Мы должны удержать ее!

Они приготовились. Йокида от напряжения закрыл глаза и управлял бомбой интуитивно. Она, приближалась, раскачиваясь примерно в двух метрах от пола шлюза.

— На метр ниже! — приказал Родан.

Йокида послушался. Бомба опустилась и подошла ближе.

— Теперь!

Они схватили ее одновременно. В течение секунды бомба казалось такой легкой, словно была из картона. Но потом весь ее вес вдруг упал мужчинам на руки, так что на лбу у них от напряжения выступил пот.

Впереди послышался глухой удар, это Йокида без чувств упал на пол. Из последних сил он оттолкнулся от рамы переборки и упал внутрь.

Они оттащили бомбу обратно в арсенал.

Кряхтя, скрестив руки под бомбой, они прошли по широкому проходу в арсенал, к складской стойке, из которой бомба исчезла.

Превозмогая боль в пальцах, Родан запер блокирующее устройство, удерживающее бомбу на ее месте.

Одним рывком он сорвал шлем и громко выдохнул сквозь зубы. Руки его дрожали, когда он вытирал пот со лба и с глаз.

— Вот так-то, — сказал он, похлопав японца по плечу.

30.

Никто лучше Родана не знал, что вероятность успеха составляла не более шестидесяти процентов. Эти данные он получил от позитроники.

То, что он, несмотря на это, все-таки решился на новую экспедицию, зависело в первую очередь от того, что ему казалось, что лучше делать что-то мало вероятное, чем совсем ничего, а во-вторых, он надеялся отвести своими действиями от драгоценной «Звездной пыли» основную часть опасности.

Вблизи лагеря, который до последнего момента удерживал лейтенант Таннер, они смонтировали принесенные с собой приборы. Родану казалось важным, чтобы в основном были взяты такие машины и оружие, управление которыми требовало всего нескольких совсем несложных операций.

Все согласились с ним, что неизвестный, как ребенок, переходил от легких игр к более сложным и что на данном этапе его вовсе бы не увлекло, когда бы ему для поднятия разложили на песке несколько телекомов или тому подобных вещей.

Родан по-прежнему был убежден, что резиденция неизвестного находится в холмистой местности и что он играл с вещами на борту «Звездной пыли» только потому, что не нашел ничего, что находилось бы ближе от него.

Расчет Родана был таков: положить тому что-нибудь прямо под нос, и тогда он отступится от «Звездной пыли». Он будет играть с тем, что будет лежать рядом с ним, и если им повезет, они при этом поймают его. В первую ночь Феллмер Ллойд неожиданно с криками выскочил из своей палатки, перебудив весь лагерь.

— Они идут! — кричал он. — Я чувствую это! Они хотят напасть на нас!

Родан первым оказался рядом с ним. Он не сомневался, что Ллойд действительно это чувствует, но довольно сильно ударил его в бок, чтобы он пришел в себя, прежде чем всех людей охватит паника.

— Ведите себя, как разумный человек! — набросился на него Родан. — Что случилось?

Ненависть! — прохрипел Ллойд. — Страшная ненависть! Я потому и проснулся, а голова у меня гудит так, что я едва слышу вас.

Родан взбежал на холм. Ллойд считал, что противник идет с севера.

Оба постовых пока ничего не заметили. Родан велел занять орудия, встроенные в холм.

Удивительно, но Феллмер Ллойд ничего не слышал о ребяческой тяге к игре, которую считал второй характерной чертой неизвестной расы.

— Только ненависть, — глухо пробормотал он.

Родан отдал приказания.

— Мы до тех пор не станем стрелять, пока это будет возможно. Включите психотронный излучатель и попытайтесь сделать противника, который, возможно, появится, безвольным.

Вообще-то, он и сам не верил в то, что добьется успеха с помощью психотронного излучателя. Роботов нельзя загипнотизировать.

Шли минуты. Феллмер Ллойд, видимо, страдал все сильнее под влиянием ненависти неизвестных. Он лежал рядом с Роданом, прижав голову в шлеме к земле, и стонал.

И вот они пришли.