Индивидуальное обучение, разумеется, стоит дорого, но зато дает гарантию, что агенты не будут знать друг друга. Польским органам безопасности известны случаи, когда два агента одной и той же сетки Гелена, обученные в одной местности и в одно время, знакомились впервые (где только не встречаются люди!)… на скамье подсудимых в польском суде.

Махуре было указано, что он ни при каких обстоятельствах не имеет права сообщать западногерманской полиции своего опознавательного номера, запрещается также обнаруживать причины действительного пребывания в Диссене и свое настоящее имя. Если бы дело дошло до серьезных недоразумений, то Махура обязан потребовать (и то лишь в крайнем случае), чтобы его отправили к американским оккупационным властям. Там он может попросить вызвать сотрудника Си Аи Си и только ему сообщить свой номер «ОДТ-738».

Нет, вся эта наука была не зря! Обучение уже заканчивалось, когда в отсутствие Редера в гостиницу «Альте Пост» явились полицейские чиновники. Им почему-то вдруг не понравились документы Махуры, представленные на прописку. Махура отказался отвечать на некоторые, явно каверзные вопросы и решительно потребовал отправить его к американскому коменданту. Там он попросил вызвать по телефону сотрудника Си Аи Си. Комендант позвонил. Американская разведка приказала немедленно доставить Махуру в Мюнхен, где его на два дня (для выяснения личности) посадили в тюрьму. Затем явился Кайзер и похвалил понятливого ученика за должное поведение. Адольф Махура и не догадался, что его арест был лишь примитивным экзаменом, инспирированным разведкой Гелена с целью (довольно наивной) проверить поведение своего неофита.

Перед тюрьмой уже дожидался маленький «фольксваген». На нем Махуру перевезли в красивый город Ландсберг.

Этот полный зелени живописный городок с восьмитысячным населением оказался на страницах истории по двум причинам. Прежде всего в местной тюрьме, переделанной из старого монастырского здания, в 1923 году после неудачного мюнхенского путча отсиживал свой срок тезка Адольфа Махуры — Адольф Гитлер. Как раз тут им была написана пресловутая книга «Майн кампф», этот учебник захватов и массового уничтожения людей. Здесь же после войны американские власти держали в заключении свыше пятисот гитлеровских военных преступников всех калибров, осужденных по приговорам Нюрнбергского международного трибунала. В этом же городе находится отель «Gogg!», который также называют «Witwen-Hotel» («Отель вдов»), так как здесь жили жены тех гитлеровцев, которым не довелось дождаться лучших (для фашизма) дней, поскольку мерзавцев попросту повесили.

Глава седьмая Ландсбергская выучка

В настоящее время в Западной Германии большинство военных преступников выпущено на свободу. Немногочисленные индивиды, еще оставшиеся в заключении, живут по-королевски. В тюремной библиотеке значительно больше книг, чем у всей ландсбергской школьной молодежи. Тюрьму, где Гитлер строчил свое «глубочайшее произведение», американцы превратили в тихую — , обитель для своих гитлеровских подопечных.

Когда в этой обители происходило — как и каждый день — «обращение в истинную веру» последних жильцов, по крутым уличкам старого баварского городка, мимо красивых домиков, мчался «фольксваген». Скоро он остановился перед отелем «Глокке». Тут поселился Махура, которому Кайзер сказал, что в Диссен ему возвращаться нельзя, так как он скомпрометирован арестом. Однако верный Бауер не покинул в нужде ученика; он заботливо подготовил своему подопечному новую биографию и новые документы. По поручению Бауера Махуре пришлось сделать себе два новых фото — у двух разных фотографов и в разных костюмах.

Прежний речник с Одера, прохаживаясь теперь по берегу реки Лех, зубрил: на территории Германской Демократической Республики его зовут Альберт Мор, родился он в 1931 году в Гливицах… После переброски в Польшу он будет выступать как Антон Моравец, родившийся 12 февраля 1927 года во Вроцлаве…

Бауер не давал покоя своему воспитаннику:

— Альберт Мор, что вы делали в тысяча девятьсот сорок шестом году.

— В тысяча девятьсот сорок шестом году… э-э-э… я тогда…

— Быстрее, дурень! Народная полиция не любит таких олухов, которые задумываются над своей собственной биографией… Антон Моравец! Что вы делали в тысяча девятьсот сорок шестом году?

— Вернулся из советского плена и, как многие другие, поступил на работу, чтобы восстанавливать нашу народную Польшу.

— Отлично! Вот так смело и говори, и никакая милиция в Польше не будет тебе страшна…

Польша… Польша… Эта страна со дня на день становилась все более близкой территорией, где «ОДТ-738» скоро предстоит «работать». По ур кам шпионской профессии там было много немецких названий городов и сел, но они исчезали из памяти Махуры и на их месте появлялись настоящие названия польских населенных пунктов, где люди жили и работали спокойно, совершенно не зная, что в далекой Баварии последователи гитлеризма, угнездившись среди сельских пейзажей, готовят совсем не мирные планы третьей мировой войны…