Читаем Бессемер полностью

Галловэй не зря вступили пайщиками. Бессемер у себя еще в Лондоне на Бакстер Стрите приготовил несколько центнеров стали, дал ее тут в Шеффильде проковать в бруски такого вида, какие обычно применяются в механическом деле, заклеймил их своим клеймом и отправил их своим приятелям Галловэям в Манчестер. Пускай они, ничего не говоря, выдают ее своим рабочим, вместо обычной употребляемой ими тигельной стали. Прошло два месяца и никто даже представить себе не мог, что работает со сталью, сделанной по новому способу, а ведь у Галловэев пускали в работу только сталь лучшего качества по 60 фунтов стерлингов за тонну.

Никто, решительно никто не догадался, что это не та сталь!!!

Но самую удивительную вещь видел я, Вильмотт, у себя в Вульвичском арсенале собственными глазами.

Бессемер уже давно заговаривал о том, что его металл особенно хорош для орудий. «Я почти уверен, как-то сказал он, что можно будет орудийный ствол в холодном состоянии под паровым молотом совершенно расплющить и проковать, и он не обнаружит ни малейшей трещины».

И действительно, он здесь в Шеффильде, у себя на заводе, сделал два стальных и два мягких железных цилиндра. Он говорит, что точь-в-точь такой же материал он пускает на выделку вагонных и паровозных осей, шатунов и всяких машинных поковок, а сталь и железо получаются из выплавленного по его рецепту «бессемеровского» чугуна.

Цилиндры диаметром в шесть дюймов снаружи и такой же высоты были рассверлены до диаметра в четыре с половиной дюйма, обточены и отшлифованы. Словом, получились как бы отрезки 4 1/2-дюймовой пушки. Их положили в Вульвиче под большой молот и сплющили в лепешку, и они не дали ни малейшей трещины. Мастер в кузнице, видавший всякие виды, буквально остолбенел, а потом только и смог отпустить крепкое словцо.

После этого мы решили установить бессемеровский конвертор в Вульвиче. Я попросил Бессемера показать его Шеффильдский завод и вот сегодня весь день осматривал его.

Пойдемте, сами увидите…»

Вот, приблизительно, что рассказал или мог рассказать полковник Вильмотт, начальник вульвичских артиллерийских заводов, сэру Джону Брауну, фабриканту изумительной тигельной стали, известной всему миру.

Дальше пусть рассказывает сам Бессемер.

«И они пришли. Сэр Джон Браун и его компаньон, мистер Эллис. Им пришлось подождать немного, прежде чем из печи выпустили по жолобу расплавленный чугун, прямо в пустой конвертор. Они, повидимому, с большим интересом наблюдали, как меняется пламя и искры, по мере хода процесса. Но когда началось выбрасывание шлака из конвертора, сопровождаемое огромным пламенем, то они были крайне удивлены. Минут через двадцать пламя прекратилось, горловина огромного сосуда медленно была наклонена и поток раскаленного металла полился в разливочный ковш.

До этого момента они только выражали удивление по поводу размеров пламени, яркости света и всей новизны процесса, но лишь только они увидели как вытекает этот огненный поток из горловины конвертора, как их привычный глаз мгновенно узнал, что это расплавленная сталь, они сами были «конвертированы», чтобы больше никогда не впадать в прежнее состояние безверия. Они остались посмотреть как производится разливка, взяли один из горячих слитков для испытания на своем заводе и в результате «Джон Браун и К°» стали первыми, получившими лицензию в Шеффильде на мои стальные патенты».

Какими же путями была достигнута победа?

Рассказ Бессемера о своей борьбе за успех очень многословен и вместе с тем очень неполон. О многих фактах ничего не сказано. Кое о чем сказано лишь вскользь, а о многом рассказано неверно.

«Этот факт (фосфор в чугуне и стали) поразил меня, как удар грома среди ясного неба», — пишет Бессемер в своей автобиографии. Но что же оставалось делать, как не работать дальше, исследовать причины явления и постараться их устранить. Деньги на это были. Их ведь дали за лицензии те слишком доверчивые или слишком поторопившиеся со спекуляцией на новом изобретении заводчики.

Половина денег была переведена на имя жены, на случай полной катастрофы. На остальную сумму начали вести дальнейшие исследования. Только сейчас они приняли более или менее научный характер. Неудача заставила обратить внимание на химический состав и материалов и получаемых продуктов. Профессор химии Генри был приглашен для производства анализов. Тесная связь была установлена с химиком Даулесовского завода — Эдуардом Райли. Анализировались однако только сырье и окончательные продукты, но не производилось анализа металла на различных стадиях его выработки в конверторе. Пройдет еще много лет, прежде чем начнут делать именно эти анализы и только тогда полностью раскроется действительная картина всего хода процесса.