Читаем Беспамятство полностью

- Только о том, что мужчина, закончив, не может сразу начать всё сначала.

Они еще долго лежали на спине, не в силах добраться до ванной комнаты. Ольга никак не могла прийти в себя. Потолок над нею вращался так сильно, что казалось, был слышен звон хрустальных подвесок на люстре. Вспыхнули картинки счастливого начала совместной жизни и понеслись по кругу. Наконец верчение замедлилось.

- Ты помнишь, как мы встретились впервые, на обочине Ярославского шоссе? — спросила она.

- Я помню, как ты мне отдалась.

- В грязном пенале общежития, откуда ты выставил двух студентов, купив им бутылку дешёвого портвейна?

- Таких подробностей моя голова не сохранила.

- Прежде ты не страдал забывчивостью.

- Память избирательна. Зато во мне навсегда отпечаталось ощущение улёта в твою раскалённую глубину. Я потерялся там надолго. Навсегда. Любимая...

Слова, которые должны были вызвать возмущение двуличьем, пробудили лишь нежность, так долго не имевшую выхода. Ольга гладила пальцами щёки мужчины, крутые дуги бровей, целовала знакомое до мельчайших подробностей тело - от тёмных сосков до огромных ступней, и особенно нежно - такую сексуальную женственную родинку над верхней губой. Он был нестерпимо хорош — смуглый, высокий, с широком грудью и узкими бёдрами. Теперь это все чужое, во всяком случае так определено официальной бумагой с гербовой печатью. Старая обида опять подступила к горлу.

- Почему ты за полгода ни разу мне не позвонил?

- Как только ты приняла решение развестись, твой отец услал меня подальше, где нет стационарной связи. А мобильник ты вырубила.

- Я? Неправда, папа ежедневно вечером приходил ко мне в больницу, а утром звонил.

- Кто ещё?

- Больше никто. Я сама связывалась, с кем хотела.

Максим задумался.

- Ну-ка дай трубку. - Он набрал код собственного номера и показал Ольге. - Смотри, отец заменил твою сим-карту на новую, чтобы я не мог дозвониться.

Ляля растерянно смотрела на дисплей — подобное ей в голову не приходило.

- Попахивает подлостью, да? — подсказал Максим.

Но она уже опомнилась.

- Не смей так говорить. Он боялся за меня, хотел как лучше. Отчего ты всегда видишь подвох?

- Интуиция, Виталий Сергеевич человек с двойным дном. Очень опасный. Для начала отобрал у меня жену, которая, по несчастью, его дочь.

- не приписывай другим свои проступки. Я для него важнее всего на свете, а для тебя - нет. не он, а ты подтолкнул меня к разводу.

- Оставим поиск виноватого хотя бы в постели. Правдоискательство - это какой-то вывих личности. Одной правды на всех всё равно нет. Есть правда каждого. И от нес порой больше вреда, чем пользы. Ты же любишь меня таким, как я есть. К чему теперь этот анализ?

- К тому, что всё изменилось, рухнуло, и надо искать новую точку опоры.

- Но я же люблю тебя по-прежнему!

Ей опять послышались слёзы.

- Мне казалось, ты не глуп. Ошибалась?

- Да нет же! Я действительно тебя люблю!

- Ты хуже фашиста! Эту боль невозможно терпеть!

Он закрыл ей рот поцелуем. Протестуя, она уперлась ладонями в мускулистую, такую узнаваемую грудь, где к центру стягивались тёмные шёлковые колечки и извилистой дорожкой убегали вниз живота, под одеяло. Ляле вдруг почудилось, что волосы стали гуще, особенно вокруг сосков. За полгода? Вряд ли. И вообще, изменяется ли растительность на теле в таком возрасте? Она поймала себя на том, что всё время ищет в Максе какую-нибудь черту, просто деталь, ей ещё не известную, словно это как-то могло его оправдать. И тут он сам пришёл ей па помощь.

Как многие физически сильные мужчины, Максим в минуты близости с женщиной страдал сентиментальностью. Он тихо произнёс:

Я помню вкус солёных губ - На них слеза твоя пролилась.

А счастье длилось, длилось, длилось...

И я был нежен, страстей, груб.

Ломая тайные печати,

Не мог желанья унять И эту судорогу объятий,

Которых силой не разъять.

Всё это было, было, было...

Как больно счастье вспоминать!

О, если б память изменила,

И повернула время вспять.

- Что это? - после долгой паузы озадаченно спросила Ольга.

Он немного смутился и не сразу подобрал слова:

- Крик души.

Определение явно было смешным, и Максим разозлился, растеряв романтическое настроение. Как нарочно, Ляля зацепилась за эту фразу и язвительно повторила:

- Крик души? Твоей?! Не подозревала в тебе склонности к стихосложению.

- Как видишь. Я не железный.

- Да уж, любвеобильный, но не железный — это точно, - согласилась Ольга нехотя.