Читаем Бесовская таратайка полностью

– Со “жмуриками” за компанию? – хохотнул Зинченко.

– С Каплей, – сказал я, устало опускаясь на кровать.

– Как он? – тут же спросил командор.

– Не жилец, – махнул рукой Рожков.

– Удалось выяснить, какая муха его укусила? – спросил Зинченко: – Он ведь одной ногой на свободе был. Кровь, которую я обнаружил на лезвии топора, хоть и совпадала по группе с кровью Лемеха, но к нему все-таки никакого отношения не имела. Дело в том, что в ней был обнаружен вирус хронического гепатита, которого у Лемеха, я проверил его медицинскую карточку, не было.

– Все правильно, – важно сказал Рожков, принимаясь за еду: – Но Капля ведь про болезнь ничего не знал.

– А про кровь, выходит, знал? – удивился Зинченко.

– Узнал, – уточнил Рожков: – Ему с воли записку передали, что топориком этим его жена с любовником своим человека убили.

– Как убили?!

– А так. Написано было, что, дескать, зарубили твоим топориком Ваньку Солнцева. Это известный в городе скупщик краденого. Любовник жены Капли, Гришка Журов, сильно задолжал Ваньке, вот он и решил одним выстрелом двух зайцев убить: и долг списать, и от мужа любовницы избавиться.

– Откуда информация? – спросил Сухов: – Капля рассказал?

– Угум, – с набитым ртом подтвердил Рожков: – Он по дороге в больницу в сознание пришел, вот и решил исповедаться перед смертью.

– Сказал, от кого записка пришла? – поинтересовался Зинченко.

– Нет. Да и не важно это. Дружок какой-нибудь.

– Тут еще и моя вина, – сказал я, отодвигая от себя тарелку. Аппетита у меня не было абсолютно: – После того, как я Каплю допросил, кто-то среди заключенных пустил слух, что он – “стукач”. Вот Жиган, они вместе в одной камере сидели, и предложил ему на выбор: или его удавят как “ссученного” или он, доказывая свою невиновность, бежит с ними. Жигану с Дыней терять было нечего – они по разбою с убийством проходили. А тут Капле как раз записку передали. Вот он и рванул с ними.

– В общем, как я и думал, к “всплескам” эта история никакого отношения не имеет, – подытожил Рожков, допивая свой чай: – Хотя мне лично Каплю даже жалко. Ни за что пострадал…

– Так, ладно – все, – сказал Сухов, вставая на ноги: – Всем спать. Завтра будет тяжелый день.

– А что случилось? – спросил Рожков тоже поднимаясь с кресла.

– Зинченко тебе расскажет.

– Не завтра, а уже сегодня, – сказал Зинченко, выходя из номера: – Почти два часа ночи уже. Пошли спать, Сергей.

Рожков попрощался и вышел вслед за ним.

Сухов стал расстилать постель, я пересел в кресло и взял стакан с уже остывшим чаем. Спать мне пока не хотелось.

– Читай, – протянул мне листок командор.

Я просмотрел текст. Это была отпечатанная на машинке ориентировка.

– С шести утра в городе начинается общегородская операция, – сказал Сухов: – Проводить ее будут совместно с войсками местного военного округа.

Я сделал над собой усилие и не поперхнулся чаем.

– Кого будут искать? – спросил я, переводя дух: – Дочь Туманяна?

– А ты почитай ориентировку, – посоветовал командор.

“… 22.09.1962 г. около 20 часов у деревни Карасики Лещинского района Горьковской области было совершено вооруженное нападение на мотопатруль в составе л-та милиции Басова И.Н. и ст. с-та милиции Семенова В.В. В результате нападения оба милиционера получили огнестрельные ранения от которых оба скончались.

С места преступления похищены:

– служебные удостоверения №………….;

– табельное оружие №……………;

– мотоцикл “Урал-Д” сине – желтого цвета с коляской, г\н…., номер двигателя…….

Введенный в действие план “Перехват” результатов не дал.

По имеющейся информации преступники могут передвигаться на автобусе “ЛАЗ-696” зеленого цвета или на автомашине “Победа” черного или темно-синего цвета.

Прошу ориентировать личный состав по розыску и задержанию лиц, совершивших указанное преступление, а так же розыску лиц, могущих иметь сведения по их местонахождению…”

Начальник Лещинского РОВД

полковник милиции Рощин В.Д.

– Этому преступлению уже пятый день пошел, – заметил я, ознакомившись с текстом ориентировки: – Не поздновато ли для реагирования?

Командор молча пожал плечами.

– Понимаю, – сказал я: – Туманяну нужен был формальный повод. Надеется, что дочь еще жива?