Читаем Бесогоны полностью

– Спасибо! – сказал ему довольный ходом семинара священник.

И Леонид сел на свое место.

– Вопросов больше нет? – спросил батюшка, оглядывая аудиторию. – Тогда есть вопрос у меня. Среди наших атеистов есть некто Ярославский. В первом томе второго издания его сочинений, опуская первые три страницы, посвященные его биографии и не имеющие отношения к теме нашего семинара, можно прочесть следующее его утверждение, что Христос не мог родиться, потому что по Евангелию он родился при Ироде, а между тем, как утверждает Ярославский, этот Ирод умер за 50 лет до этого…

И тут поднялся почти лес рук. Батюшка дал возможность реабилитироваться Ивану Хватову.

– Ярославский, очевидно, смешал разных Иродов. Их было три…

– Хорошо! Только и ты, очевидно, забыл, что выступаешь сегодня на стороне противников Воскресения…

Иван тут же перешел на противоположную сторону. А вслед за ним и все оппоненты последовали его примеру…

– Итак, уважаемый суд! У нас не осталось тех, кто хотел бы и далее поддерживать поразительно невежественные и отсталые утверждения, высказанные более двухсот лет назад и после этого уже решительно опровергнутые. Однако у нас есть время, для того чтобы могли высказаться те, кто готов документально доказать факт Воскресения… Итак, кто первый?

Первым поднялся сын известного питерского протоиерея Александр Быстров.

– Я бы хотел привести суду свидетельство грека Гормазия. Он занимал официальную должность биографа Иудеи при понтийском Пилате. Кроме того, он был сильно настроен против Христа и, как он говорит об этом сам, даже отговаривал жену Пилата, чтобы она не удерживала мужа от вынесения смертного приговора, так как до самого момента распятия считал Христа обманщиком. Поэтому он по собственной инициативе отправился в ночь перед Воскресением к гробу, надеясь окончательно убедиться, что все предсказания Спасителя ложные, что умерший никогда не воскреснет. Вот что он пишет, цитирую: «…Приблизившись к гробу и находясь шагах в полутораста от него, мы, а он был в сопровождении одного из помощников Пилата, видели в слабом свете зари стражу у гроба. Два человека сидели, а остальные лежали на земле. Было очень тихо, и мы шли медленно, и нас обогнала стража, шедшая к гробу сменить ту, которая там находилась. Вдруг стало очень светло… Мы не могли понять, откуда этот свет. Вскоре мы увидели, что он исходит из движущегося сияющего облака. Оно опустилось к гробу, и над землей оказался человек, как бы весь сотканный из света. Затем раздался удар грома, но не на небе, а на земле».

Все со вниманием вслушивались в слова собрата, и, видя этот живой интерес, Александр продолжил:

– Но показания Гормазия интересны еще и с другой стороны. Он пишет, что незадолго до казни Христа в Иудее чеканили монету с большим изображением Кесаря на одной стороне и маленьким изображением Пилата на другой. В день суда над Христом, когда жена Пилата, как это сообщается в Евангелии, послала ему людей, через которых убеждала мужа не выносить смертный приговор Христу, она в своем последнем письме мужу спрашивает его:

– Чем ты искупишь свою вину, если осужденный тобой действительно Сын Божий, а не преступник?

– Если он Сын Божий, – отвечал ей Пилат, – то он действительно воскреснет, и тогда я запрещу чеканить свое изображение на монетах.

В наступившей тишине раздался голос отца Артемия:

– Надобно сказать, что быть изображенным на монете была великая честь. И что же, выполнил свое обещание Пилат?

Уже не скрывая своего радостного волнения, семинарист продолжил:

– Я вчера специально обращался к нумизматам. Оказывается, это сообщение Гормазия подтверждается вещественными доказательствами того времени. Из истории римской нумизматики известно, что в те времена в Иерусалиме стали чеканить монеты только с изображением Кесаря…

И снова класс не стал скрывать свой искренней радости от этого сообщения.

Когда тишину удалось восстановить, слово для сообщения попросил Фома Лебедев.