Читаем Бесконечный октябрь полностью

Допив свой кофе, я отправился в душ. Выходя оттуда, я уставился в своё отражение в зеркале. В нём я увидел парня с ужасно уставшим выражением лица. Его темно-русые волосы от влаги стали намного темнее обычного. Его зелёный взгляд прикован в собственное отражение. Так просто и не разберешь, что он там видит. Я смотрю на себя, пока зеркало не покрылось паром. Мне хотелось вытереть его, но я одернул руку в нескольких сантиметрах от тонкой пелены пара поверх стекла. Видимо, мне не хотелось снова увидеть себя. У меня жалкий вид.

Я выхожу на балкон, чтобы выкурить сигарету. Покуривая, я смотрю на людей с седьмого этажа. Все они куда-то и зачем-то спешат. Не так давно и я был точно таким же, как и все они. От того человека во мне уже давно не осталось ни единого следа.

Какая ирония. Сколько людей умирает в одном человеке, прежде чем умрёт он сам? И можно ли как-то воскрешать их в себе? Надеюсь, что да, ведь сейчас я не вижу будущего у того человека, которым мне пришлось стать, а мой нынешний образ вовсе противен мне.

Будь бы рядом Яника — всё было бы иначе: я бы каждый вечер спешил к ней с работы, покупая по пути для неё что-нибудь вкусненькое. Я бы рвал для неё цветы из какой-нибудь клумбы и, придя домой, я бы просто обнимал её, и, глядя в её глаза, тихо и нежно говорил бы:

— Ты самое лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни.

Я включаю спокойную музыку. Под неё мне легче собраться с мыслями и решить, с чего начать сегодняшний день. Попутно с этим делом я сразу же переодеваюсь.

Мои планы на сегодня — сходить в участок, чтобы узнать, как продвигается расследование. После этого мне нужно съездить к родителям Яники. Сегодня же я планирую уехать к маме и братьям в свой родной дом.

Для меня уже давно нормально то, что моя голова может беспричинно разболеться в любой момент. Я выпиваю таблетки. Это последнее, что я делаю перед выходом на улицу.

Полицейский участок не так далеко от моего дома и я решаюсь отправиться в него пешком. Выйдя из подъезда на улицу, я сразу же заметил, как сильно изменилась погода, причём за короткое время: Утром яркое солнце заливало всю квартиру, а теперь всё идет к тому, что в любой момент может начаться дождь. Меня это только радует. По — крайней мере, теперь на улице стало хоть немного свежее, да и пасмурная погода мне всегда по душе. Только под дождем дневные улицы могут стать менее людными.

В дороге я звоню маме, чтобы предупредить её о том, что я сегодня вечером я приеду к ним гости. Я всегда стараюсь заранее предупредить её о своём визите, да и сама она постоянно просит меня об этом, объясняя это тем, что ей нужно успеть приготовить к моему приезду комнату, хоть кроме меня в ней никого и не бывает.

Ещё вчера я даже и не задумывался о поездке. Видимо за эти дни я успел привыкнуть к компании Насса. Теперь я точно окончательно сойду с ума от одиночества, стоит мне только остаться в пустой квартире. Нужно ехать домой.

Одиночество… не так уж оно и страшно, стоит лишь привыкнуть к нему… А вот привыкнуть к нему — это настоящая беда. Оно засасывает тебя, словно опасная трясина. Люди, сами того не замечая, начинают сходить с ума. Одиночество разрастается в них, точно раковая опухоль, которую больше никогда нельзя будет излечить до конца.

Как много счастливых людей смотрят друг другу в глаза, за которыми скрывается эта страшная болезнь. Возможно, от подобных бед и существует какое-то лекарство, но мне оно не ведомо.

В участке практически пусто. Несколько полицейских, занятые своими делами, разгребают горы бумаги за столами. Ещё двое полицейских караулят прикованного наручниками к стулу мужчину. Жуткое зрелище: на нем нет живого места. Он весь в крови.

Мне показалось очень странным то, что его держат здесь вместо того, чтобы отправить в пункт скорой помощи.

Как только я вошел в здание — он начал пристально провожать меня взглядом. Я обхожу его самым максимально дальним путём. Не хотелось бы мне оказаться рядом с ним.

— Пришел, поглядите, кто пришел! — кажется, что эти слова были сказаны в мой адрес.

Я никак не реагирую на них и продолжаю идти дальше, не глядя на их источник.

— Заткнись. Сиди молча! — на него огрызнулся один из конвоиров.

Добравшись до двери в кабинет капитана, я открыл её, не дождавшись ответа на стук. Усталый мужчина роется в бумагах, которых на его столе куда больше, нежели у полицейских в холле.

— Добрый день, капитан Хьюго. — я протягиваю ему свою руку.

Встав, он ответил мне крепким рукопожатием.

— Здравствуй, Аксей. Присаживайся, — он указал жестом на кресло, стоящее напротив него.

Темнокожий здоровяк с добрым лицом и глазами, явно уже в годах, о чем красноречиво говорит его седина. Он ведет дело Яники с самого первого дня. Со всеми вопросами я всегда обращаюсь только к нему. К тому же, он шеф местной полиции.

Я присел. Идя сюда, я старался не обнадёживать себя. Они всегда говорят одно и то же:

«Никаких новых следов нет. Дело стоит, но мы делаем всё, что в наших силах».

Уже давно ответ один и тот же. Я уверен, что и сегодня я не услышу ничего нового.