Читаем Бесконечный матч полностью

Как мне представляется, на футбольной прессе лежит огромная ответственность, ведь слово не только формирует общественное мнение, но и влияет на поведение зрителей на трибунах. Оно должно быть взвешенным и основываться на единственном критерии – объективности. Возможно, я ошибаюсь, но, похоже, общий уровень футбольной журналистики, если таковая существует (а в этом есть сомнения, поскольку многие пишущие сегодня о футболе, завтра комментируют состязания по стрельбе из лука, послезавтра рассказывают о хоккее или велоспорте, затем о гимнастике и т. д.– подобная всеядность не стыкуется с нашим временем узкого профессионализма, зато расцвету дилетантизма способствует), за два, два с половиной последних десятилетия снизился. Места, освобожденные в силу ряда причин асами, формально, конечно, заняты, но, к сожалению, большей частью формально.

Не буду называть фамилии. И не потому, что не хочу кого-то задеть или обидеть. Просто в контексте общих рассуждений упоминание фамилий не выглядело бы правомерным, а заниматься подробным рецензированием рецензий на матчи нет времени и места. Из опыта общения с коллегами и некоторыми игроками скажу: они хорошо знают возможности и пристрастия каждого из пишущих о футболе, кого-то читают полностью, кого-то – по диагонали, кому-то верят, кому-то – нет.

После Португалии на коллегии Спорткомитета обсуждался вопрос «Об итогах футбольного сезона 1983 года и мерах по повышению мастерства советских футболистов», но серьезных мер так и не было принято – обычная калька с предыдущих и будущих (!) постановлений. Впрочем, нет, одну решительную меру приняли, сформулировав ее следующим образом: «За допущенные серьезные просчеты В. Лобановскому и Н. Симоняну объявлен выговор. Признано нецелесообразным использовать их в дальнейшем в качестве тренеров сборных команд страны». Куда уж серьезнее – даже о юношеской сборной забудьте!

Выговор – дело понятное: заслужили – получили. Но за явное обвинение в профессиональной непригодности ни перед Никитой Павловичем, ни передо мной не извинились даже тогда, когда приглашали возглавить сборную за три недели до се отлета в Мексику. Более того, формулировка осталась, постановление не аннулировано. Так мы, которых «нецелесообразно использовать», и работаем в сборной… фактически вопреки постановлению высшей пашей спортивной организации.

Домой я вернулся с твердо принятым решением до конца дней своих работать только в клубе. Но перед Мексикой не выдержал…

В Киеве меня приняли достаточно хорошо. Команда заняла в чемпионате седьмое место, с Юрием Андреевичем Морозовым, приступившим к переформированию ее рядов, намерены были распрощаться. Я предложил ему остаться в роли помощника. Он отказался, и я его понял. Стремление к самостоятельной работе, особенно если привык только к ней, всегда похвально.

Чем мог закончиться для меня первый после возвращения сезон и чем он закончился, я уже рассказывал.

…Мексиканские страсти поулеглись довольно быстро. Переосмыслив уроки чемпионата, проанализировав его итоги с точки зрения прежде всего выступления сборной Советского Союза, мы почти немедленно вступили в следующее соревнование – отборочный турнир чемпионата Европы в одной группе с командами Франции, ГДР, Норвегии и Исландии, в котором вновь требовалась только победа.

По-прежнему несколько неопределенным представлялось мне мое положение как тренера сборной. С одной стороны, когда перед Мексикой мне предложили возглавить команду, никакие перспективы не оговаривались, не было никакого разговора о, скажем, новом четырехлетнем цикле подготовки к чемпионату мира 1990 года (серьезно эта тема не обсуждалась и после нашего возвращения с первенства мира). С другой же стороны, в послемексиканский период я вроде бы автоматически оставался, продолжая работать в клубе, и тренером сборной, готовил ее вместе с опытными коллегами к матчам европейского турнира.

Если перед чемпионатом мира мы оказались в сложном положении, то после Мексики ситуация изменилась, но не упростилась. Любители футбола, общественность, пресса дали в целом высокую оценку нашим играм на чемпионате (и это несмотря на отсутствие приемлемого результата), от пас требовали сохранить состав, продолжать работать в том же направлении, считали, что мы способны не только выиграть отборочный турнир, но и победить на чемпионате континента.

Но кто возьмется утверждать, что игра на чемпионате мира была не всплеском, где гарантии, что мы можем не только повторить ту игру, но и развить ее? Гарантий таких нет, и никто их дать не может. Время покажет, сумеют ли те молодые в основном ребята, которые впервые участвовали в исключительно трудном соревновании – чемпионате мира, сохранить высокий уровень на протяжении длительного времени, сумеем ли мы, тренеры, в полной мере содействовать этому.

Можно было предположить, что мы не пройдем европейский отборочный турнир. Возможен был такой вариант? Наверное, возможен. Громогласно заявлять, что мы победим, – лишь воздух сотрясать. А что же дальше в таком случае? Сохранила бы сборная выбранное направление?