Я пытался присвоить то, что принадлежало другому. Я потерял свою Карли; он сохранил свою. Я был не готов завести с ней детей; он согласился. Я мог бы забрать все это себе, однако в конечном счете это все равно не стало бы моим. Я это не заслужил, в отличие от этого человека. Он имел полное право на эту жизнь, на которую я не имел никакого права, человек совершенно посторонний. Я не мог отнять у него эту жизнь.

Я оставался в тоннеле, где меня не было видно. Молчание затягивалось.

– Неважно, кто я такой, – наконец сказал я. – Иди домой. Уходи отсюда. Возвращайся домой к Карли. Возвращайся к своей девочке.

Дилан попятился, опасаясь какого-нибудь подвоха. Я остался стоять в темноте, провожая взглядом единственную надежду на счастье. Когда Дилан поднялся по склону, он повернулся ко мне спиной. Я понял, что сейчас он побежит, скроется в парке.

– Дилан! – резко окликнул я его.

Он остановился, хотя я сейчас уже находился так далеко, что не представлял для него опасности.

– В чем дело?

– Не сюда.

– Что ты имеешь в виду?

– Не ходи через парк. Выйди на улицу. Если не хочешь больше увидеть меня сегодня, держись подальше от парка.

Было в моем голосе что-то убедительное. Дилан повернул в другую сторону. Он пересек лужайку и, скрывшись из виду, побежал. Я услышал его частые шаги. Он выбежал на освещенную оживленную улицу, к людям.

Он был в безопасности. Теперь он дойдет до дома.

Я почувствовал во рту горечь отчаяния. В груди у меня образовалась пустота. Я проделал такой долгий путь и вернулся к тому, с чего начал, не добившись абсолютно никаких результатов. Стыд, горечь утраты, чувство вины – все эти чувства переполняли меня, отвлекая мое внимание. Я забыл о том, где нахожусь, не думал о том, почему тоннель, в котором горел свет, теперь погрузился в темноту. Я не замечал то, что должно было бы сразу же броситься мне в глаза. Я начисто забыл о том, зачем я в этом мире.

Обернувшись, я увидел свою собственную тень.

Дилан-убийца вонзил нож мне в живот.

Глава 32

Лезвие вспороло мягкие ткани и мышцы и поразило внутренние органы. Я ощутил электрический шок боли и прилив тепла. Мой двойник стоял прямо передо мной, дыша мне в лицо. Он разрезал мне живот опытным движением мясника. Все это было сделано в считаные мгновения, после чего он положил свободную руку мне на грудь и оттолкнул меня. Я отшатнулся назад. Лезвие выскользнуло из моего тела. Схватившись за живот, я почувствовал вытекающую сквозь пальцы кровь. Шатаясь, я вышел из тоннеля на свет и увидел влажное алое пятно, расплывающееся на рубашке. Шум реки, плещущейся у берега, громко прозвучал у меня в голове.

Я находился в шоковом состоянии. Мой нож вывалился из онемевших пальцев, бесполезно загромыхав на асфальте. Я попытался сдержать кровь, но не смог. Она пульсировала, вытекая из моего тела.

Дилан вышел следом за мной из тоннеля, вытирая окровавленный нож о кожаную куртку.

– Я думал, ты другой, – презрительно усмехнулся он. – Увидев, как ты достал нож, я решил, что у тебя хватит духу убить этого сопляка. Но нет. У тебя был твой шанс, но ты его упустил.

Борясь с головокружением, я бросился на него. Предугадав мое движение, он легко перенес вес своего тела на левую ногу, повернулся боком и выбросил вверх правую. Его нога подобно поршню вошла в рану у меня в животе, и от нестерпимой боли мое сознание перевернулось вверх ногами. Пошатнувшись, я застонал и рухнул на четвереньки. Меня вырвало. Кровь брызнула из живота на асфальт, оставляя созвездия вишнево-красных брызг.

Я постарался забыть о панике. О страхе. О боли. Мне нужно было продержаться еще хотя бы какое-то время. Кровь на земле стала своеобразным тестом Роршаха[23], позволившим мне прийти в себя.

Я смотрел на пятна крови, затем мой взгляд переместился на траву и трещины в опоре моста, потом на тени, отбрасываемые фонарем над головой, и, наконец, на длинное стальное лезвие ножа. Он по-прежнему лежал на асфальте, куда упал. До его черной рукоятки было всего несколько дюймов. Своим телом я загораживал нож от стоящего надо мной Дилана. Я чувствовал его, торжествующе застывшего, словно боксер над поверженным соперником.

Мои пальцы, как ноги паука, поползли к ножу. Одним резким движением я схватил его и выпрямился на коленях. Я полоснул своего двойника, и лезвие погрузилось в его плоть, вспарывая ему бедро на глубину четырех дюймов.

Взвыв от боли, Дилан отскочил в сторону, вырывая рукоятку ножа у меня из руки. Морщась, он выдернул нож из своей ноги и зашвырнул его в реку. Я услышал всплеск. Дилан занес высоко над головой свой нож, в его глазах бурлила ярость. Я ждал, что он вонзит лезвие мне в горло, перерезая артерии, из которых хлынут фонтаны крови.

Вместо этого мой двойник медленно опустил руку. Я стоял на коленях на тропе, он доковылял ко мне и приставил острие ножа под подбородок, нажав с такой силой, что я ощутил боль. Затем Дилан опустил нож и, вспоров ткань моей рубашки, оторвал один рукав. Отступив назад, он туго перетянул им свою ногу. Ткань через считаные мгновения стала багровой.