Читаем Бешеный Лис полностью

Тоже, конечно, выход. Крестоносцы в Прибалтике именно так и поступали, вернее, станут еще поступать. Потому-то армии Ивана Грозного и будет так сложно и тяжело воевать в Ливонии. Придется расковыривать каждый замок в отдельности — терять время, нести потери… Эврика! Поздравляю, сэр Майкл, не сочтите за лесть, но идея представляется весьма плодотворной, с далеко идущими последствиями. Боярская усадьба, в сущности, тот же феодальный замок. Раздаем земли преданным деду десятникам — вот тебе бароны. Ратники их десятков — рыцари. Следовательно, Погорынье — графство, а Корней Агеич — граф!

Как известно, сэр, управленческое решение может считаться добротным только в том случае, когда дает выигрыш не по одной, а по нескольким позициям. Наделяя преданных деду людей землей, мы решаем проблему перенаселения, повышаем свой статус и статус дедовых ближников, превращая их в военную аристократию, а заодно превращаем Погорынье в „укрепрайон“ — козырный аргумент для любого, кто в нашем высоком статусе попробует усомниться или попытается проверить его на прочность. Кхе, любезный граф Корней, вы-то еще и не подозреваете, что стали „вашим сиятельством“, но вот под каким соусом вам это преподнести?»

— Чего примолк, Михайла?

— Да вот, деда, думаю: как дело с пахотными землями утрясти?

— К Нинее поедешь, — как о давно решенном заявил дед. — Я, конечно, могу пустующие земли и так занять, но хочу дело решить добром. Скажешь ей, что будет она с этого иметь корм и помощь во всех хозяйственных нуждах. Отошлем туда тридцать семей.

— Там же только шестнадцать домов! — удивился Мишка.

— Пятнадцать! — поправил дед. — А в шестнадцатом — самом большом — разместим Младшую стражу и воинскую школу. Туда же отправим потом станки и кузню, в которой самострелы делать будем.

— А по-другому нельзя, деда?

— Опять что-то выдумал? — дед подозрительно прищурился.

— Не сам, в книгах вычитал, но это долгий разговор, согласишься выслушать?

— Ну, если на пользу…

— Роська, — окликнул Мишка своего крестника, — сходи-ка дядьку Лавра позови.

— Слушаюсь, господин старшина.

Дед дождался, пока Роська отойдет, и подозрительно спросил:

— Зачем парня отослал?

— То, что я сказать хочу, никому знать не надо, не согласишься — забудем, согласишься — только мы с тобой будем знать. И все.

— Ну, излагай.

— Сейчас, только ты в сани пересядь, а то чего я тебе наверх кричать буду?

Дед с нарочитым кряхтением и охами сошел с коня и уселся в санях.

— Развел таинства, едрена-матрена… Ну рассказывай, книжник.

— Есть три способа управления людьми и делами: рефлексивный, следящий и программный.

— А по-людски говорить не можешь?

— Сейчас объясню. Если ты у дядьки Лавра в кузнице случайно к раскаленной железяке притронешься, ты же не думаешь: «Ой, горячо, надо руку убрать»? Рука как бы сама отдергивается. Вот это и называется «рефлекс». А рефлексивный способ управления — это когда думать некогда, что-то делать надо. Ну, к примеру, пожар. Все всё бросают, даже самые важные дела, и бегут тушить. И при этом уже ничего не берегут: льют воду, кидают землю, бывает, соседние дома разваливают, чтобы огонь не перекинулся. Сплошной убыток, а всего-то и надо было: за печкой присматривать, чтобы уголек не выскочил.

Но это — срочное дело: выпал уголек, начался пожар. Бывает же, что беда долго подкрадывается, накапливается постепенно. Например, видит хозяин, что крыша не в порядке, но погода стоит сухая, жаркая, вот он все и откладывает на потом. Пошел дождь, потекло в жилье, и начинается: лужи подтирать, ведра подставлять. А если дожди не на один день зарядили? Приходится на мокрую крышу лезть, а она скользкая. Упал, ногу сломал. А всего-то и надо было, что вовремя крышу поправить.

Или еще пример…