Читаем Бешеный Лис полностью

Прежде всего, сэр, не комплексовать! Он видел перед собой мальчишку, своей дурью спровоцировавшего скандал. Мальчишку, которого пришлось защищать от глупой девки. Позорище, блин: старшину Младшей стражи девка граблями побила. Не комплексовать! Вон они оба уже устроились и на вас, сэр, пялятся. Выход только один: противопоставить образу раздолбая-барчука иной образ — более сильный и, с точки зрения Первака, привлекательный, лучше всего, совершенно неожиданный. В запасе имеется только одна матрица — старшина Младшей стражи. Ее и используем.

Фу-ух, дотащился наконец. Достали эти костыли… Всё, работаем. Пацана задвигаем, Михаил Андреевич Ратников, ваш выход! Девочки, на сцену, блин!»

— Василий, зачем врал? — первым делом спросил Мишка своего крестника.

— Я не врал! Просто сказал, что подтверждаю!

— Не выкручивайся, Василий, воину невместно. Ты сказал, что все видел.

Роська неожиданно набычился и повысил голос:

— А ты рабом был, знаешь, что это такое? Я был! И не хочу, чтобы его, как меня тогда… Соврал! И еще совру! Можешь делать со мной что хочешь!

«Ну-ну. Еще рубаху на груди рвани, жертва эксплуатации. До чего же любит русский человек своими бедами глаза другим колоть. В сущности, психология нищего, выставляющего напоказ язвы и увечья. Но нищего агрессивного — свои беды преподносят, как упрек остальным. Будем отучать, достоинство начинается с самоуважения».

— Что справедливости взыскуешь — добро. Хвалю. Но средство ты выбрал негодное. Слово воина — золотое слово, поэтому воину верят без доказательств. А кто сомневается, повинен подтвердить свои сомнения с оружием в руках — на Божьем суде. Только так, и никак иначе. Будешь уличен во лжи хоть раз — верить тебе не станут никогда. И оружием ничего не докажешь — твой вызов просто никто не примет. Надеюсь, понял и повторять не придется, — Мишка сделал паузу, пытаясь понять, как его слова подействовали на Роську. Ничего не понял и продолжил. — Теперь о рабстве… Забудь. Забудь навсегда, как будто не было.

— Такое забудешь!

— Хочешь жить — забудешь. Воин и раб — вещи несовместные, в одном человеке не уживаются. Не сможешь выдавить из себя по капле раба — убьют если не в первом бою, то в третьем или в пятом. Или на поединке. Примета верная и оправдывается всегда. Феофана помнишь?

— Помню, а что?

— Он сейчас нарочитый человек, ближник епископа. А в молодости, так же как и ты, в ничтожестве пребывал. Был холопом у боярина — ныне настоятеля нашего отца Михаила. Выбрался наверх, но раба из себя вытравить не смог. Стоит заговорить с ним властным тоном и показать, что ты выше его, — дает слабину. Даже у меня получилось, и в этот момент я мог зарезать его, как куренка. Хочешь быть воином — забудь, что был рабом. Надеюсь, и это ты тоже правильно понял.

Краем глаза Мишка старался следить за реакцией Первака. Тот слушал. Не «разинув рот», но внимательно. Очень внимательно. Глаза его все время перескакивали с Мишкиного лица на Роськино и обратно.

— А теперь соединим то, что я сказал, в одно. Вранье — свойство раба. Раб врет, чтобы отлынивать от работы, раб врет, чтобы избежать наказания, раб вынужден врать, потому что не может защитить себя иным способом. Воин же способен защитить не только себя, но и других — оружием. Ему ложь не требуется.

Первый шаг к воинскому достоинству тобой уже сделан: Святое крещение сняло с тебя не только первородный грех, но и рабское клеймо. Любого, кто назовет тебя рабом, ты имеешь право убить. То же самое обязан сделать я как твой крестный отец.

Снято клеймо, но осталась внутренняя сущность. Справиться с ней можешь только ты сам. Выдавливай, вытравливай, выжигай из себя рабскую сущность. Каждый день, каждый час. Начни с того, что запрети себе врать, даже в мелочах.

— Минь… я…

— Молчи, воин Василий. Никаких слов не нужно. Я тебе поверил, когда взял на себя ответственность за тебя, как отец за сына. Один раз ты это доверие уже оправдал: убил татя и спас мою матушку. Жизнь длинная, будут и еще всякие случаи. Я тебя тоже не подведу.