Читаем Бешеная полностью

Просмотрев кассеты, гражданином Кравченко, как большим спецом по видеосъемкам, занялись особо энергично, но Даша при сем уже не присутствовала – отправилась встречать преуспевающего господина Сайко, родного отца Светика, сопровождаемого свитой из адвоката и двух телохранителей. Ровно три минуты словно сошедший со страниц журнала мод гость выражал возмущение антигуманным и внезаконным задержанием единственной доченьки, пугал и стращал, то и дело кивая на отлично выдрессированного адвоката, тут же выскакивавшего из-за спины принципала и осыпавшего Дашу цитатами из всех и всяческих кодексов. На четвертой минуте Даше эта словно позаимствованная из американского детектива сцена решительно надоела, она отсекла Сайко от свиты, завела в кабинет и предложила посмотреть кое-какие видеофильмы.

Эффект был молниеносным. Папаша потребовал очной ставки и, едва хныкающего Светика привели, кинулся всерьез душить родимое чадушко. Отрывали вшестером – Даша, оба бодигарда, адвокат, Славка и сержант-конвоир. Оторвали кое-как, спасая жизнь юному беспутному созданию. Изменив настроение на сто восемьдесят градусов, Сайко попросил Дашу подержать милую дочушку в камере не менее недели – иначе, если появится дома, опасается, что тут же удавит. Даша с печальным и нейтральным видом объяснила, что Светик проходит по делу исключительно в качестве свидетеля, а по некоторым аспектам и потерпевшей, и держать ее в узилище далее означает войти в неминуемый конфликт с прокуратурой. Папа сгоряча заорал, что купит всю прокуратуру оптом и преподнесет ее Даше на блюдечке. От столь соблазнительного, что скрывать, подарка Даша скрепя сердце все же отказалась, кое-как выставила Сайко-старшего и успела пошептаться с адвокатом, пообещавшим через пару часов привезти за дочкой мамашу, которой, он уверен, удастся спасти дитятко от удушения. Отец Инги пребывал в деловых разъездах где-то за пределами Шантарской губернии, и оттого, дабы избавиться от лишних хлопот, вызвали матушку и вручили ей чадо, умолчав о видеозаписях, но насчет прочего информировав довольно подробно…

Словом, к обеду управились с «пеной» – рядовой шпаной, посещавшей сатанистский салон ради водочки, травки и не скованного предрассудками группенсекса. Примерно две трети из них всерьез отдавались поклонению Князю Тьмы, остальные валяли дурака, воспринимая чернокнижные радения в качестве неизбежной нагрузки к вышеперечисленным удовольствиям, вроде скучной речи секретаря парткома о международном положении и задачах партийного строительства, оглашаемой перед началом грандиозного банкета. Объединить их всех в категорию «шпаны» позволял один-единственный признак: никто из них никогда не видел лица Мастера. Хрумкина в том числе. И в той квартире (арендованной на долгий срок через длиннющую цепочку посредников, которую пока что не прошли из конца в конец) и на даче (вообще непонятно кому принадлежащей) Мастер неизменно оказывался первым и встречал прибывших, будучи уже в маске. Даже прочно шизанутая художница Вика (автор найденных на даче картин-жутиков и «хранительница очага»), особа, сексуально приближенная к Гроссмейстеру, лица его за полгода не видела ни разу (что, как она призналась, ее лишь дико возбуждало). Похоже было, что сатанисты не врут, – чересчур уж разные люди, они твердили одно и то же, хотя в камере, как заверяли дежурные, не сговаривались. Сопоставляя их показания, вранья касательно этой загадки так и не выявили. Не в том они были состоянии, чтобы крутить.

Дело в том, что Мастер, сволочь такая, ухитрился уйти. Во дворе подобрали лишь маску из черной замши, словно предводитель сатанистов и в самом деле ускользнул неведомыми тропками в прилегающий астрал. Но никто, конечно, столь иррациональной гипотезе не верил. Тем более что в высоченном глухом заборе обнаружили при тщательном осмотре нечто вроде потайной двери – нижние половинки четырех вертикальных досок оказались перепиленными поперек и вертелись вокруг горизонтальной оси, снабженные у двух нижних концов несильными пружинами. При известной практике, зная секрет, в этот лаз можно было выскочить моментально (узнав об этом, Даша уверилась, что ей тогда не почудилось: голос Мастера перед самым вторжением оперативников и в самом деле звучал в отдалении от толпы – видимо, он помаленьку отступал во мрак, к лазу, подозревая ловушку и догадавшись о Дашиной подстраховке).