В шесть выхожу из кабинета. В фитнес-центре многолюдно – пиковое время. Вдыхаю такой знакомый аромат хлорки, который тянется от бассейна, и сразу хочется окунуться. Это стало моей ежедневной традицией: я прихожу до открытия центра и целый час провожу в воде. Бодрит лучше кофе по утрам. А когда засиживаюсь почти до ночи, то точно так же снимаю накопившуюся усталость. Вода – лучшее лекарство от всего. По крайней мере, для меня.

 Спускаюсь вниз и кивком прощаюсь с администратором. Симпатичная блондинка, Анна, улыбается и отвечает тем же, кокетливо заправляя прядь волос за ухо. Хм… Заигрывает? Может, я и обратил бы на нее внимание в сексуальном плане, да вот уже разок так сглупил. Пришлось быстро менять зарвавшегося из-за секса с начальником администратора.

 Только сажусь в машину и собираюсь двинуться в сторону дома Шурика, как раздается звонок. На этот раз меня ищет отец. Трогаюсь с места, подключив гарнитуру, и отвечаю:

– Да, пап.

 Как-то за эти месяцы у нас в отношениях все изменилось. Мы стали ближе, намного ближе. И роднее.

– Матвей, сынок, можешь заехать в мой офис?

– Да, через минут двадцать буду, если в пробку на проспекте не попаду.

– Жду.

 Ничего, Шурик подождет. Думаю, у отца я надолго не задержусь. Как обычно, что-нибудь подписать. Батю вдруг посетила идея, что надо некоторые свои объекты на меня переписать. Ага, делает из меня бизнесмена, чтобы потом свалить по тихой на пенсию. Хитрый жук.

 Останавливаюсь на парковке через полчаса. В офисе уже никого нет – отец не тиранит своих работников, отпускает всегда ровно в шесть, только бухгалтеры в предзарплатные дни иногда задерживаются. За стеклянными дверьми приемной секретарское место тоже уже пустует, дверь в кабинет отца нараспашку, так что он видит, как я приближаюсь, и машет рукой.

 Едва я прикасаюсь к ручке, как не понимаю, что происходит. Меня как будто бьют в грудь, и я оказываюсь на полу, больно ударяясь спиной и головой, а сверху меня обсыпает стеклянная крошка. Уши заложило, только какой-то противный звон в голове. Я как будто дезориентирован.

 Пытаюсь подняться на ноги и вижу, что из кабинета отца валит черный густой дым.

– Папа! – кричу и делаю несколько шагов.

 Тут же гарь проникает в легкие, дышать становится трудно, но я упорно продолжаю всматриваться в кабинет и звать отца. Какого черта здесь только что произошло?

 Я, конечно, не специалист, но похоже на взрыв газа. Наверное, головой я ударился сильнее, чем думал.

Какой, блядь, газ в офисном кабинете?

 Глаза разъедает едкий дым, кислорода не хватает, и я отступаю назад. В голове бьется только одна мысль: что с отцом? Я понимаю, что он должен был выйти из кабинета, если только… О худшем не думаю.

 Стягиваю футболку и оглядываюсь в поисках какого-нибудь источника воды. Лужа возле секретарского стола от разбившегося графина. Бросаю футболку на пол, а потом прижимаю намокшую ткань к лицу и вбегаю в кабинет. Под ногами хрустит стекло или что-то еще. Я почти на ощупь ориентируюсь на то место, где сидел отец. Пусто. Нахожу его чуть правее, возле стены. Отбросило, как и меня.

 Футболка уже не помогает, кажется, вот-вот сам свалюсь без сознания. Отбрасываю ее в сторону, задержав дыхание, и, приподняв отца за подмышки, вытаскиваю из кабинета, слыша, как с улицы доносится вой пожарных машин.

 Пытаюсь отдышаться и проморгаться. И зря. То, что я вижу, не оставляет надежды. Отец весь в крови и копоти, одежда порвана… Я дрожащими руками пытаюсь нащупать пульс на шее, но тщетно…

 Хочется разрыдаться. А потом что-нибудь разбить, хоть свою голову о стену. Последний родной человек, который у меня был, ушел навсегда.

 Бросил меня.

 Нет… Я сжимаю зубы до хруста. Его забрали.

Глава 18

Стася

Я не знаю, что с ней делать. Даже на руки брать и страшно, и не хочется. Она такая маленькая. И такая беспокойная. Днем ее крики я еще терпеть могу. А вот ночью невыносимо. Качаю старую колыбель, которую бабушка нашла в сарае, и плачу. При этом старательно отгоняя мысль: я не люблю эту девочку. Но эти глаза меня убивают. Они кажутся порочными и мерзкими. А она уже начинает как-то осмысленно на меня смотреть и даже улыбаться. Моя девочка… Нет! Я не понимаю и не осознаю, что этот ребенок мой.

 Даже имя не придумала. Ребенку почти месяц, а я не знаю, как его назвать. В честь мамы? Будь это желанный ребенок, я бы и не сомневалась. Бабушка постоянно напоминает про регистрацию, про то, что крестить скоро надо… А я ничего не хочу. Думала, что смогу, но не смогла. Слабая я, зависимая. Даже страшно на улицу выйти. Что люди подумают?