Читаем Бес предела полностью

С болью пришло понимание бессмысленности этого занятия. Скобы на запястьях и лодыжках были прочные. Тогда он вспомнил, что служители, подготавливающие устройство для второго выстрела в первый числомир, говорили о меркабе. То есть именно о своём аппарате. И хотя Прохору никогда не приходилось видеть настоящую меркабу, с её копией он был знаком не понаслышке, так как сам собирал подобные многогранники; имелся в виду эргион. Следовательно, за его спиной располагался тот самый источник энергии, способный изменять числоформную матрицу мира, и этим обстоятельством можно было воспользоваться.

Он осторожно обследовал пси-сферу «родича», медленно «остывающую» после скачка нервного напряжения при прорыве барьера между вторым и первым числомиром.

«Пространство» головы пошатывалось, и в нём ощущалось наличие «дыры». По-видимому, это и было устье психоэнергетического канала, соединившего тело Прохора-второго энергетической «пуповиной» – здесь и его же психику там, в первом числомире.

Прохор «на цыпочках» обошёл «дыру», не собираясь пока бросаться в канал числоперехода. Вернулся к действительности, сосредоточился на включении уже своей «души» в резонансный контур меркабы.

С неба слетело полотнище призрачного света, пронзило голову и тело, всасываясь в каждую клеточку и заставляя её вибрировать. Прохор почувствовал всплеск радости и небывалого всезнания. Захотелось смеяться и бежать куда-нибудь сломя голову. Он с трудом усмирил это желание.

За спиной наступила тишина, сменилась шумом и возбуждённой скороговоркой служителей: по своим приборам они обнаружили резкое изменение состояния пленника либо сбой функционирования меркабы.

Одно мгновение Прохор решал, что делать, затем принялся действовать, уловив озарение как подсказку.

Скобы на руках под воздействием мыслеволевого импульса превратились сначала в цепи, потом в сетчатые повязки и рассыпались на нити. То же самое произошло и со скобами на лодыжках, но уже на глазах подскочивших к пленнику мужчин в серых робах и с какими-то приборами на головах, напоминавшими дуги с наушниками и окуляром перед глазами.

Пользуясь их замешательством, Прохор выбрался из кресла, разминая кисти рук.

Техники, обслуживающие аппаратуру вокруг меркабы, попятились. Один из них что-то каркнул в браслет коммуникатора. Второй, пониже и похудее, метнулся к двери, в мгновение ока исчезая за ней. Прохор не успел ни «выстрелить» «пулей» формофайла, ни броситься в погоню.

Тот, что остался, толстый и приземистый, устремился к установке с креслом, и Прохор наконец разглядел её, одним взглядом обнимая и оценивая суть: это был огромный кластер белых многогранников, один внутри другого, не меньше десятка! – и все они медленно вращались один в другом, в разные стороны, сияя, как фарфоровые лампы. Лишь один из многогранников, самый маленький, почти не видный в глубине всего сооружения, взблёскивал красным, будто был сделан из меди.

Меркабу окружали многочисленные стоечки с приборами, среди которых мерцал большой объёмный экран компьютера. Все они соединялись цветными проводами, а самый странный сросток проводов – ершистых и колючих – соединял компьютер и подножие меркабы.

Секунда, потраченная на разглядывание конструкции, едва не стоила Прохору жизни. Лишь взъерошенная интуиция позволила ему уйти от выстрела из электрошокера: голубая змейка электрического разряда пролетела в миллиметре от уха. Получив «свист ветра смерти», он нырнул на пол.

В помещение ворвался плотный блондин в пятнистом спецкостюме, вооружённый электрошокером, и вслед за ним ещё двое – в чёрных комбинезонах, но уже вооружённые пистолетами.

Время для Прохора остановилось. Боевые навыки включились на рефлекторном уровне, чего и добивался Саблин, вбивая в голову ученика базовые заповеди рукопашного боя, отрицающие вмешательство сознания в движение тела во время схватки с многочисленным противником.

Увернувшись от нового разряда электрошокера, пролетевшего в опасной близости от щеки, он превратил оружие в руке блондина в нечто, напоминающее старинный длинноствольный пистолет, и, когда блондин удивлённо глянул на электрошокер, влепил ему двойной бум-бах – приём колено-кулак, унёсший крепыша в угол помещения.

Бугай в чёрном, обритый наголо, начал было стрельбу, но тут же забыл о ней, когда пистолет в его руке превратился в «обрез», а потом в нечто многоствольное и угловатое. Удар в подбородок вообще лишил его возможности думать.

Оставался ещё один чёрномундирный противник, очевидно, охранник особняка, и с ним Прохор справился бы так же просто, как и с первым, прокачав спектр форм пистолета до его полного распада, но в помещение ворвались ещё двое – один в обычном светло-жёлтом гражданском костюме, пожилой, добродушного вида, второй – смуглолицый, с бородой, черноволосый, и Прохор понял, что не успеет обработать всех.

Тем не менее он попытался отбиться, полагаясь только на скорость собственной мысли и на русский авось.

Пистолет у охранника в чёрном изменил форму, заставив владельца обратить на это внимание.