Читаем Бес предела полностью

ДД уверял, что квазиустойчивые миры существуют на всех уровнях числобытия. Почему бы не посетить парочку миров, подчиняющихся законам больших чисел? К примеру, мир двенадцати девяток. Если одна девятка – эннеада – олицетворяет полноту и совершенство, символизируя божественную силу и самого Творца, то каким должен быть мир двенадцати эннеад?! О геометрии речь не идёт, это мир много-многогранника, близкого по форме к шару. Но что он есть в этическом плане? Добрый и справедливый? Или в этом случае играют роль тонкие планы девяток, такие, как присутствие изъянов, ошибок и недостатков, порождённых несовершенством девятки, так как ей не хватает единицы до совершенного числа 10? Для мира одной девятки эти тонкости несущественны, но в мире двенадцати девяток они увеличиваются в двенадцать раз?

Решение созрело, когда «душа» Прохора миновала мир первого триллиона. Гляну – и назад, подумал он, ДД в разговоре затронет миры Бездн, а я ему выдам небрежно: я тоже там был, в двенадцатизначном экзоте из девяток…

Глубоко внизу – так он себе представлял Бездны – просиял маячок.

Прохор сосредоточился, замедлил «полёт», чтобы не травмировать, «не расплескать» психику «родича» резким вылетом.

Из темноты вымахнуло туманное полотнище призрачного света, похожее на парус шхуны.

Глаза стали видеть.

«Родич» летел над облаками… махая собственными крыльями (!) и зорко вглядываясь в ландшафт под ним, напоминающий постоянно меняющийся узор калейдоскопа. При каждом взмахе крыла этот узор менялся, и уловить в его красочной геометрической мешанине какой-либо определённый порядок было невозможно. Во всяком случае, для гостя-человека. Но «родич» (надо же – птица! обалдеть можно!) ориентировался прекрасно, и как только в нагромождении форм внизу протаивали красные змеистые фигуры, он пикировал на них сверху, стараясь клюнуть это красное или схватить лапами. В большинстве случаев не успевал, но однажды схватил, и Прохор с содроганием осознал, что красные «змеи» и «спирали» представляют собой живые червеобразные организмы.

Стал понятен и смысл занятий «родича»: он охотился!

Правда, объекты охоты – «черви» вели себя странно. Они не убегали и не прятались, а наоборот, пытались прыгнуть на крылатого охотника, заставляя его уворачиваться, с поразительной быстротой и изяществом норовя насадить «червя» на клюв.

Один раз над его головой мелькнула какая-то серебристая нить, он глянул вверх, и Прохор опешил, увидев, что его носитель пристёгнут цепью к гигантскому кожаному мешку, напоминающему дирижабль! В этом мире «родич» являлся охотничьим животным, вернее, кем-то вроде охотничьего сокола, которого заставляли искать дичь неведомые хозяева, и при этом он обладал незаурядным интеллектом.

Ассоциация с Охотниками, слугами Владык, произвела тягостное впечатление. Прохор представить не мог, что его числовые «родственники» могут служить более могущественным существам в качестве охотничьих птиц, будучи не то рабами в каком-то смысле, не то пленниками.

Он попытался войти в память «родича», надеясь узнать подробности его жизни, однако снова почуял «колючее дыхание» на затылке, возбуждающее инстинкт самосохранения, и поскорее убрался из пси-сферы «охотничьей птицы», устремляясь в самые низы Бездн. Возвращаться домой без результата было противно, а ДД можно было найти, только посетив экзот-миры, где он отдыхал.

– Ниже ворона[11], – говорил он, – начинается зона «реальных миражей». Редкие миры устойчивы, так как представляют собой более чем странные образования из «мыльной пены», облаков пыли и видеокомпозиций. Но и там есть слои Бездн, где можно остановиться и расслабиться.

Махнуть в гугол-мир?[12] – расхрабрился Прохор. Или в мир асанкхейи?[13] Там, наверно, и ДД не бывал…

Не надувай щёки, мрачно-иронически посоветовал ему внутренний оппонент, нырнёшь – не вынырнешь!

А вот вынырну! – возразил Прохор сам себе. В крайнем случае развернусь и рвану назад, если почую засаду.

Но осторожность, воспитанная не без участия Дмитрия Дмитриевича, взяла своё. Академик предупреждал, что формонавта везде могут ждать ловушки.

– Вы не задавали себе вопрос, – спросил он гостей во время пребывания Прохора и Данимира в его доме в Новой Зеландии, – с помощью чего Владыки превратили мозг Прохориила-999 в Узилище?

– Нет, – в один голос ответили они, обменявшись взглядами.

– А напрасно, эти твари обладают не просто аппаратурой пси-блокирования, способной запирать ПСС в голове любого формонавта, но технологией этого процесса. Это означает, что они или их слуги способны соорудить такую аппаратуру в любом Ф-превалитете. В свою очередь, это означает, что числопутешествия становятся чрезвычайно опасными! Вот почему надо учиться чуять засаду до выхода в пси-поле «родственника».

– Мы умеем, – самоуверенно заявил тогда Прохор.

Но ведь он и в самом деле научился принимать сигналы интуиции до срабатывания сознания? Вперёд, формонавт! Охотников бояться – в лес не ходить!