Читаем Берсерки полностью

С нападения неведомых дотоле морских разбойников на остров Линдисфарне, повергнувшего в ужас весь тогдашний европейский мир, началась столь кровавая для Ойкумены[67]эпоха завоеваний викингов. Набег на Линдисфарнский монастырь был лишь началом и прелюдией к набегам северных пиратов на цивилизованные страны тогдашнего мира.

Более пятисот лет держали мир за горло эти «рыцари открытого моря», для которых корабль был тем же, чем конь — для как бы сросшихся со своими лошадьми в одно неразрывное целое «кентавров» Аттилы, Горки Булги[68] и Чингисхана.

Не случайно в поэтических висах — героических песнях[69], сложенных дружинными певцами-скальдами[70], для описания корабля использовалось поэтическое сравнение («кеннинг») «морской конь»! Свои разбойничьи походы викинги начинали от далеких фьордов исхлестанного штормами, изобилующего коварными рифами Норвежского побережья. Причем морские набеги норманнов почти всегда были на редкость результативными.

Каким великолепным было, вероятно, зрелище ладей викингов, взлетавших на белопенные волны, напоминавшие серебристую гриву Слейпнира — восьминогого скакуна[71] «Отца богов» — одноглазого Одина, на чьем копье держится весь мир![72] Над резными драконьими головами форштевней с острыми зубами и высунутыми языками трепетали раздуваемые ветром алые купола могучих парусов. На бортах, словно шляпки гигантских гвоздей, сверкали алые, подвешенные вплотную друг к другу щиты. Как, должно быть, ликовали друзья, завидев издали приближающийся могучий флот викингов, и как, должно быть, дрожали в бессильном гневе их насмерть перепуганные недруги! Устрашающий эффект наверняка усугублялся разверстыми драконьими пастями, драконоподобными очертаниями самих кораблей и их вызывающе яркой, кричащей раскраской.

Судя по знаменитому «гобелену из Байе», запечатлевшему одну из самых выдающихся военно-морских операций раннего Средневековья — переправу и высадку в Англии герцога Нормандии Вильгельма Завоевателя в Англии в 1066 г., — почти каждая доска обшивки норманнских кораблей была выкрашена другим цветом. Не менее резкими цветовыми контрастами отличалась окраска парусов и щитов. Но щиты норманнов были ярко окрашены лишь с внешней стороны, а с внутренней стороны всегда были белыми. Если щиты были повернуты внутренней стороной наружу, это означало, что норманны приближаются с мирными намерениями (что, впрочем, случалось весьма нечасто, да и то не раз использовалось как коварная уловка — «нордическая хитрость»[73], по любимому выражению Адольфа Гитлера).

Вильгельм[74] Завоеватель был прямым потомком предводителя викингов Рольфа (Хрольфа или Хрольва)[75] — основателя Нормандского герцогства в устье реки Секваны (Сены), на территории (Западно-) Франкского королевства (нынешней Франции). Отчаявшись от постоянных неудач в борьбе с «северными людьми», франкский король Карл Простоватый (видимо, и впрямь не страдавший избытком ума) заключил с Рольфом мир, выдал за него свою дочь принцессу Гизелу и передал вождю викингов во владение королевские земли на побережье Ла-Манша (которыми Рольф фактически уже и без того владел, без всякой королевской грамоты, завоевав их собственным «копьем кровавым и мечом звенящим», по выражению знаменитого скальда-викинга Эгиля Скалла-гримсона). Со своей стороны, Рольф принял христианство, признал себя вассалом короля Карла и уже на «законных основаниях» вступил во владение завоеванной областью, получившей с тех пор название Нормандии — по захватившим и заселившим ее норманнам. Как писал наш замечательный поэт граф А. К. Толстой в своей «Песни о походе Владимира на Корсунь»:

Вообще, история норманна Рольфа очень напоминает историю потомка викингов (осевших уже не на франкской, а на славянской земле) «князя стольно-киевского Володимера»[76] Красное Солнышко из рода Рюрика Ютландского, или, как его именовали дружинники-варяги — «конунга Вальдемара», решившего взять в жены царевну Анну, дочь византийского императора Романа II. [77]

Мы знаем, что Владимир, как и Рольф, добился своего: