Суоми резко свернул в сторону и, прибавив скорости, помчался вниз по склону холма, прочь и от солдат, и от корабля. Сзади послышался свист и птичьи крики — видимо, условные сигналы.

Судя по шагам, в погоню за Суоми пустился кто-то один, и этот кто-то явно нагонял беглеца. Карлос подумал, что это еще один робот-монстр. Он остановился и посмотрел. Преследователь оказался обычным человеком, но все же Суоми выстрелил, не колеблясь ни секунды. Он промазал, и заряд сделал зарубку в дереве над головой солдата. То ли солдата ранило отлетевшими щепками, то ли оглушило, то ли этот голубок просто испугался — непонятно, но он тут же отказался от погони и скрылся из виду. Суоми же помчался дальше. В отдалении продолжали пересвистываться другие солдаты, но, по мере того как Карлос бежал, эти звуки становились все слабее. Когда наконец совершенно выдохшийся Суоми упал на землю в густом подлеске, единственными звуками, которые он слышал, были его собственное хриплое дыхание и звон крови в висках.

 Глава 7

Когда Суоми ушел с турнира, Шонберг заметил, что Афина смотрит ему вслед и на лице девушки написано раздражение. Похоже, эти двое изрядно раздражали друг друга буквально в каждой мелочи. У Шонберга начало складываться впечатление, что ничего серьезного между Суоми и Афиной нет. С точки зрения Оскара, это было только к лучшему, поскольку Афина была неоценимым и, безусловно, преданным работником. Шонбергу чертовски не хотелось ее терять.

Интересно, что она вообще могла найти в человеке вроде Суоми? Он выглядел сущей тряпкой, вяло таскался за девушкой следом, ничего не предпринимая, потерпел неудачу на охоте, из принципа попытался держаться подальше от турнира, но и это ему не удалось, а когда все же пришел, его стошнило при виде крови. Конечно, такой жалкий характер мог в некотором смысле казаться женщине привлекательным. Шонберг давно уже отказался от попыток понять женскую логику. Это было одной из причин, по которым он любил окружать себя женщинами — уж с кем, с кем, а с ними не соскучишься, сюрпризы они тебе обеспечат.

Тем временем Челеста придвинулась поближе и легонько, едва заметно прикоснулась к его руке. Вот она уж точно начинала утомлять Шонберга. Ну что такое — ни малейшей претензии на независимость! Такое впечатление, что она просто не может находиться в отдалении от него.

Но тут всякие мысли о женщинах вылетели у Шонберга из головы. Перерыв подошел к концу, и жрец по имени Лерос снова взял список участников, чтобы зачитать имена следующей пары бойцов.

— Рудольф Тэдбари и Томас Хватала!

Тэдбари, мужчина с внешностью военного командира, отсалютовал мечом сперва Леросу, потом своему противнику. Томас неопределенно взмахнул копьем — этот жест с равным успехом мог являться ответом на приветствие, а мог и не являться, — потом опустил его и двинулся вперед. Шонберг пристально наблюдал за событиями. Он полагал, что уже начал — только начал, конечно же, — разбираться в том, как должен проходить поединок между противниками, один из которых вооружен колющим, а другой — рубящим оружием.

Поскольку радиус действия копья был больше, чем у меча, Рудольф скользнул в сторону и с одновременным глубоким выпадом сделал зарубку на копейном древке. Он явно пытался обрубить наконечник копья либо прорваться в ближний бой, где преимущество было бы за мечником. Все это не очень отличалось от того, что ожидал Шонберг. Он читал теоретические труды историков о применении оружия в индивидуальных схватках и наблюдал за анахронистами с Земли, развлекающимися боями на затупленном оружии. Впрочем, сам Шонберг никогда не брал в руки их деревянные мечи — игры его не интересовали.

Тэдбари не удалось перерубить древко — вдоль всей длины копья вились полосы металла, и мечу оказалось не под силу справиться с ними. Впрочем, у него изначально было не много шансов исполнить этот трюк; стало совершенно очевидно, что Хватала мастерски владеет выбранным для боя оружием. Рудольфу никак не удавалось прорваться на ту дистанцию, на которой он предпочел бы вести бой. Длинное копейное древко в руках Томаса металось легко, словно язык змеи, успевая парировать каждый удар, когда казалось, что меч вот-вот прорвется к лицу Хваталы или его массивному торсу. А потом как-то совершенно внезапно оказалось, что Томас уже перестал использовать максимальные преимущества, которые давала длина его оружия. Вместо этого он в очередной раз отбил меч древком копья и схватился с противником врукопашную.

У зрителей вырвался единодушный возглас удивления. Тэдбари тоже был захвачен врасплох. Меч и копье упали на утоптанную землю, а двое мужчин закружились в гротескном танце, пытаясь ухватить и повалить друг друга. Но и тут Томас превосходил противника как в силе, так и в искусности. Когда бойцы упади, Томас ухитрился извернуться и оказался сверху, прижав Рудольфа к земле. Правое предплечье Томаса принялось давить на жилистую шею противника, словно рычаг. Лежащий ничком