Читаем Бернадот полностью

«Народ должен знать, что содержание в военное время армии численностью в 60 ООО человек за год обойдётся в 30 миллионов риксталеров у — заявил Карл Юхан в 1838 году на заседании правительства, комментируя воинственные настроения среди некоторых слоёв шведского дворянства. — Весь наличный капитал банка в настоящее время составляет от 26 до 28 миллионов ассигнациями. Надеяться на иностранные субсидии нам не приходится. .. Вы у мои господа у можете теперь сами рассудить, имеет ли право шведская нация ставить на карту своё существование, требуя обратно Финляндии, тем более что Россия на нас не нападает... С моими прошлыми успехами на полях сражений... я не боюсь войны. Но если я буду вынужден воевать, то я хотел бы, чтобы война была справедливой и пошла на пользу скандинавскому полуострову...»

Такую заботу о своих подданных вряд ли проявлял до Карла Юхана хоть один «чистокровный» шведский король. У них на переднем плане всегда были территориальные завоевания, а благосостояние шведов — чуть ли не на самом последнем месте214. Шведы, пишет Лагерквист, должны быть благодарны судьбе, что вместо малоспособных датских принцев или приёмного сына Наполеона на шведский трон пришёл храбрый маршал Бернадот, который уверенной рукой вывел страну из внутреннего и внешнего кризиса и привел её на дорогу благополучия и уверенности в будущем.

Со временем Карл Юхан стал консерватором — так и должно быть с каждым человеком, достигшим определённого возраста, но он никогда не был реакционером. Много говорилось о взрывчатом нетерпеливом характере короля и его болезненной подозрительности. Причины этой подозрительности нам уже известны, да и так ли уж редко эта черта встречается у сильных мира всего? Вспомнить хотя бы о тех же Юхане III, Карле IX или Густаве II Адольфе.

Уже цитировавшийся нами статс-секретарь Ульфспарре приводит один интересный эпизод из биографии Карла Юхана. При докладе королю о финансовом положении на одном из объектов его собственности статс-секретарь подвергся несправедливой обструкции. Он попытался напомнить Его Величеству, что виновато во всём было принятое самим Коорлевским Величеством решение, но король и слушать не хотел и продолжал обвинять во всём исполнителей Особенного бюро. На следующий день Ульфспарре получил от короля приказ срочно явиться к нему в спальню, не надевая даже мундира.