Сигнёль и мадам Сталь со своим сыном из Парижа постоянно держали Карла Юхана в курсе событий во Франции. Писательница настоятельно рекомендовала ему приблизиться к границам Франции. Графиня Паппенхейм и Кан из Берлина предупреждали его о необходимости соблюдать сдержанность в своих высказываниях в присутствии иностранных дипломатов. Оба они предсказывали, что союзники, потерпев поражения от Наполеона, призовут в свою армию маршала Бернадота, который с помощью императора России достигнет, наконец, своей цели. Какой, Кан и графиня не говорили, но всем было ясно, о чём шла речь. Как писала графиня, карты однозначно указывали Карлу Юхану путь к высшей вершине власти.

Симптоматично, что в этот момент Карл Юхан дал указание Сигнёлю не спешить выезжать в Гент и следовать туда за Бурбонами, а рекомендовал ему задержаться во Франкфурте-на-Майне. Указание, правда, запоздало, и Сигнёль уже засвидетельствовал приверженность Швеции Бурбонам. Своё видение ситуации во Франции принц хотел изложить Тайному комитету174 риксдага, но ему отсоветовали, и Тайный комитет созывать не стали. А потом поступили сведения о битве под Ватерлоо...

Приглашать Карла Юхана участвовать в антинаполеоновском союзе больше не собирались. Старое недоверие и неприязнь к нему со стороны Австрии, Пруссии и Англии, планировавших вернуть на французский трон Бурбонов, к этому времени лишь усилились. Александр I, так же как и Карл Юхан недолюбливавший Бурбонов, в этом походе во Францию первой скрипки уже не играл и был вынужден занимать общую с союзниками позицию. С середины мая царь, ссылаясь на достаточные силы союзников и нежелательность дробления управления ими, стал вежливо отклонять шведскую военную помощь. На предложение Лёвен- хъельма, что, с учётом международного положения Швеции и недоброжелательства к ней в стане союзников, всё-таки следовало бы направить шведов на войну и поставить их под командование русского или, на худой случай, английского генерала, был получен ответ, что субсидии для шведской армии выделены быть не могут. Стало ясно, что союзники решили обойтись без Карла Юхана, и вопрос об участии Швеции в войне с Наполеоном отпал сам собой. 18 июня в битве при Ватерлоо решилась участь и Наполеона.

После вторичного отречения Наполеона от трона для Бернадота опять сверкнула искра надежды на возможность возвращения в любимую Францию. Во главе страны союзники поставили комиссию из пяти человек, в которую вошли Фуше и Карно и в которой главную роль играл Мари Жозеф Лафайет (1757—1834). Казалось, что вариант объявления сына Наполеона новым императором был обеспечен. Наполеон II! А при нём требовался регент, опекун или воспитатель. Вот оно развитие событий, о котором говорили Сигнёль и мадам де Сталь! В эйфории Карл Юхан поспешил поздравить австрийского временного поверенного в Стокгольме майора Вейсса с той ролью, которую теперь должна будет сыграть императрица Мария-Луиза, супруга поверженного Наполеона.

Да, мать станет регентшей, а он, князь Понте-Корво и маршал Бернадот — регентом. Но нет! Искра мелькнула и погасла. В страну вернули Людовика XVIII, которому, правда, навязали конституцию, и получилось так, как ни Карл Юхан, ни мадам де Сталь, ни Кан, ни карты графини Паппенхейм не предсказывали...

Маркиз де Рюминьи по случаю счастливого возвращения на трон Людовика XVIII заказал в стокгольмском храме службу Те Deum. Присутствовали на ней в основном второстепенные официальные лица. Наследного принца на ней, естественно, не было. Маркиз предложил Версалю возобновить травлю Карла Юхана, потому что он, по его мнению, заслуживал той же участи, что расстрелянный в Италии Мюрат и сосланный на о-в Св. Елены Наполеон. Но новый министр иностранных дел Франции герцог Арман Эммануэль дю Плесси Ришелье (1766—1822) считал такое занятие ниже своего достоинства. В инструкции маркизу от 15 декабря 1815 года герцог констатировал, что Швеция, ввиду выдвижения на европейскую сцену России и Пруссии, потеряла для Версаля всякое значение, а потому надо просто оставить её в покое. В Париж послом шведского двора осенью 1815 года поехал уже известный нам старый «кадр» — Густав Лагербьельке.

Авторитет Карла Юхана в европейских дворах, кроме русского, был к этому времени довольно низким. Венский конгресс явился последним общеевропейским форумом, на котором Швеция выступила наравне с сильными. Зато популярность кронпринца среди шведов стояла на небывало высоком уровне. Его любили, хвалили, им гордились, и было за что. Он компенсировал потерю Финляндии и приобрёл взамен её Норвегию. Он стабилизировал внутреннее и внешнее положение Швеции и заставил Европу с нею считаться. Он успешно решил на Венском конгрессе стоявшие перед страной задачи и обеспечил поступление в казну значительных сумм денег. Он укрепил, наконец, фундамент для своей будущей династии. Он сделал то, что не удавалось сделать ни одному шведскому королю: ни Густаву II Адольфу, ни Карлу X, ни Карлу XII.

Часть четвёртая. ОСНОВАТЕЛЬ ДИНАСТИИ