Читаем Бернадот полностью

...В Париже Карл Юхан находился не несколько месяцев, как он надеялся, а всего лишь 18 дней — с 12 по 30 апреля, да и то под охраной из русских казаков, любезно предоставленной Александром I. Вряд ли его пребывание в столице было большим триумфом, утверждает Хёйер. Были определённые успехи в пере- говоре с союзниками, но их реакция и реакция французов на его появление была, мягко говоря, сдержанной.

В первую его парижскую ночь император Наполеон в Фонтенбло пытался отравиться, но яд не подействовал. 11 апреля Наполеон отрёкся от трона и отправился на о-в Эльбу. Ему на смену пришли Бурбоны. На торжественном представлении в Парижской опере, данном в честь глав государств-победителей, кронпринц предпочёл официально не показываться и сидел не в почётной ложе для гостей, а в задрапированной для него отдельной ложе. Он встретился с Неем, Мармоном, Ожеро и др. старыми друзьями и товарищами, но встречи были малоутешительными, потому что почти все они считали его в душе предателем. Избегал Карл Юхан и демонстрации своего согласия с союзниками.

Повидавшись с супругой Дезире и сыном Оскаром, насладившись в последний раз видами Парижа, встретившись с золовкой Жюли Бонапарт и бывшей императрицей Франции Жозефиной162, а главное, заручившись поддержкой союзников в норвежском вопросе, Карл Юхан 30 апреля поспешил домой. По пути, по совету непотопляемого Талейрана и Стедингка, Карл Юхан нанёс визит «королю-креслу » — новому французскому монарху королю Людовику XVIII. Претендент на французский трон на пути из английского Хартуэлла в Тюильри остановился в Компьене. Карл Юхан считал, что правление Бурбона во Франции будет недолговечным, но пока благоразумно решил сохранять с ними добрые отношения.

Как вспоминал Стедингк, когда кронпринц на пути в залу для аудиенции проходил через внутренний двор, то французские солдаты, узнавшие в нём своего бывшего маршала, приветствовали его криками: «Да здравствует генерал Бернадот!» Караул перед залой воскликнул: «Да здравстует князь Понте-Корво!» Когда же он входил в гостиную, королю о нём доложили как о кронпринце Швеции.

— Вы видите, что для меня достаточно двадцати шагов, чтобы пройти республику, империю и монархию Бурбонов, — мрачно пошутил он с сопровождавшим его Стедингком.

Вслед отъезжающему Карлу Юхану Кастлри выдал «прощальный залп» своей желчи: «Он удаляется обратно в Швецию с разбитыми надеждами и несмываемым позором в глазах даже собственной армии, чувствующей себя униженной той бездеятельностью, на которую он был обречён во время своего похода». Т. Хёйер считает эту оценку несправедливой (вероятно потому, что бездеятельность в одном направлении компенсировалась бурной активностью в другом), но достаточно типичной для союзнических настроений.

16 апреля верный оруженосец Карла Юхана Веттерстедт написал своему коллеге по походной канцелярии Г.Ф. Вирсену, что собирается подать в отставку, «ибо эти последние месяцы больше, нежели прошедшие годы, сломили моё мужество и спокойствие духа...На нас косо смотрят другие и называют нас “обозниками", храбро прячущимися за штыками союзников ».

Веттерстедт, опытный генерал и царедворец, был вполне искренним. Швецию уже никто не воспринимал сильной державой, в первую очередь её союзники. А коварный Талейран при заключении мира Франции со Швецией устроил её делегатам Стедингку и Веттерстедту целую обструкцию, отказавшись считать шведов равноправными союзниками. С главными странами антинаполео- новской коалиции Франция заключила мир без всяких проволочек, тем более что они «отпускали» страну с миром без всякой компенсации и наказания. И вот теперь воспрявший духом Талейран предлагал решить вопрос о мире со Швецией... на предстоящем Венском конгрессе, как это было решено союзниками в отношении Баварии, Голландии, Испании, Португалии и прочих княжеств и герцогств, участвовавших в коалиции лишь номинально. Шведам с большим трудом с помощью союзников удалось избежать позора и заключить мир с Францией в Париже.