Читаем Бернадот полностью

Перед отъездом соперника из Франции Наполеон сделал его брата Жана Евангелиста бароном128, а вдогонку выдал последний залп своего красноречия. В сентябре он принял австрийского посла Клеменса Лотара Венцеля Непомука фон Меттерниха (1773—1839) и, обсуждая некоторые вопросы своей женитьбы на австрийской эрцгерцогине Марии Луизе, разоткровенничался о Берна доте: «Я всегда считал, что он необыкновенно даровит; но он встретится с большими трудностями в сохранении своего положения. Народ ожидает от него многое, он должен быть Богом, который накормит всех хлебом, но я не нашёл у него никакого

административного таланта. Он отличный солдат, и это всё. Со своей стороны у я рад избавиться от него и не желаю ничего сильнее у чем чтобы он навсегда исчез из Франции. Он один из тех старых якобинцев, у которых голова приделана и спереди, и сзади у как у впрочем, у них всех, а таким образом трон не удержать. В любом случае я не мог не дать на это (занятие шведского трона. — Б.Г.) согласие, вероятно преимущественно потому, что пребывание на троне Густава II Адольфа французского маршала — это лучшее средство, которое можно придумать для того, чтобы разозлить Англию ^29.

Император парил в облаках своего величия, он командовал всей Европой, он отбирал и дарил короны и троны, и его грудь распирало от гордости и великодушия. Как писал Е. Тарле, он не вёл ни с кем переговоров, кроме Александра I, остальным он приказывал, а если встречал неповиновение, то шёл на непокорного войной. Стокгольм с кронпринцем Бернадотом вполне годился для того, чтобы разозлить Англию. Но злиться скоро пришлось самому Наполеону.

Сын беарнского юриста, профессиональный солдат, маршал Франции и князь Понте-Корво — всё осталось в прошлом. Из Парижа выехал наследный принц Швеции, который по пути получил высокое звание шведского генералиссимуса. Что представляла собой эта личность? Т. Хёйер даёт ему такую характеристику:

«Гибкий, подвижный, остроумный, он смог невредимым пройти сквозь изменчивую и полную опасных превратностей обстановку в тогдашней Франции. Его неоценимым достоинством прежде всего было обаятельное поведение и обхождение. Его любезность, его блестящее красноречие и способность убеждать слушателей, его доброе и великодушное настроение ума, его гуманное мировоззрение, его впечатляющие манеры в тех случаях, когда это было необходимо, находили частое подтверждение у современников и создавали контраст на фоне отталкивающих личных качеств и небрежных или грубых манер его коллег.

С другой стороны, эти великие и блестящие качества уживались в нём с некоторыми слабостями, которые резко бросались в глаза при более тесном знакомстве. Оживлённость переходила в раздражённость или безудержную вспыльчивость, что делало сотрудничество с ним весьма затруднительным, даже если он в целом был отходчивым и пытался искупить свою вину. Бьющая ключом велеречивость нередко переходила в бурные гасконады, сопровождавшиеся неосторожными выражениями в адрес оппонентов.