Читаем Бермудский треугольник полностью

– Молодец, мальчик. Хорошо воспитан. Мы не умеем передумывать. Приятно иметь дело с молодым человеком из интеллектуальной семьи, – проговорил насыщенный обволакивающими интонациями голос. – С многообещающим журналистом.

– Тронут! Растроган! Подождите секунду. Достану платок и высморкаюсь. Душат благодарные слезы, – выговорил Андрей, возбуждаясь игрой с настроенным на притворную вежливость голосом. – Итак, я слушаю, господин… э-э…

– Умный мальчик. Так и называйте меня – господин Э.

– Мои уши на гвозде внимания, господин Э, с вашего позволения.

– Остроумный мальчик! Есть опасность, что ваши уши, действительно, могут оказаться повешенными на гвозде, а шея в петле, – уверил голос, ослабляя обволакивающие интонации. – Не имею времени, Андрей Сергеевич, обмениваться любезностями. Мы с вами не в парижской «Ротонде» и отнюдь не на приеме у английской королевы. Суть дела вот в чем. (Пауза. Невнятный шорох… «Это совсем не тот голос, что говорил вчера, это голос актера. Откуда он звонит? Из автомата на окраине?») Слушайте и запоминайте, Андрей Сергеевич. Мы готовы забыть ваши политические шалости в опубликованных вами… как бы это сказать… непродуманных… задиристых статьях. Помимо этого – обещаем найти и вернуть картины вашего прославленного родственника. Мы найдем их и вернем вам. Но наши усилия потребуют и усилий с вашей стороны.

– Очень любопытно! Говорите конкретно, господин Э!

– Не петушитесь, вспыльчивый и горячий мальчик, меня возбуждать небезопасно. И торопить – не в вашу пользу. Каких, интересуетесь, усилий? Вы должны заплатить за возвращенные нами картины триста восемьдесят тысяч долларов, то есть вполне скромную цену за шедевры. Нам не хотелось бы, чтобы национальные ценности ушли за границу.

И Андрей не сумел побороть почти истерический смех.

– Как? Как? Триста восемьдесят тысяч? Да у меня таких денег никогда не было и никогда не будет! Вы, как видно, поклонник юмора Жванецкого, господин Э! Таких денег и в мечтах нет!

– Найдите, – повелительно посоветовал голос. – Тут и есть ваши усилия.

– Найти? Где?

Выждав короткую паузу, голос ответил с доброжелательной взвешенностью:

– Ну, положим, продайте квартиру. Или обменяйте квартиру и мастерскую на двухкомнатную. Вам весьма и весьма прилично доплатят. В вашей квартире сто тридцать пять квадратных метров плюс семьдесят метров мастерская на той же лестничной площадке. Вы можете разбогатеть, сохранить картины и деньгами обеспечить будущее. Нам известно из вашей среды, что вы, так сказать, свободный журналист, ни в какой конкретно газете не работаете, а ваш дед, знаменитый чудак, картины не продавал и не оставил денежного наследства. В этом смысле вам не повезло, Андрей Сергеевич. Но вы скромный человек… Таким образом все формальности продажи и купли или обмена мы берем на себя. К вам приедут с готовыми документами. Вам останется одно: поставить автограф. Как видите, мы полностью и скрупулезно облегчаем вам сложнейшую процедуру.

– Да, да, игра стоит свеч… господин Э. Все это прекрасно. Париж стоит обедни, – проговорил Андрей, подавленный респектабельной логикой интеллигентного голоса. – Оказывается, вы знаете обо мне больше, чем я о себе. Не помню, чтобы мы выпили с вами ведро водки, а после вы как архитектор или прораб ходили с этим… с ватерпасом и измеряли квадраты комнат. Не помню. Был очень пьян. Танцевал на бровях и кричал «асса!».

– Я не пью водку, Андрей Сергеевич, – раздельно сказал голос, утрачивая многослойность интонации. – И не выношу пошлости. Не сомневайтесь, мы знаем о вас если не все, то достаточно много. Знаем и то, что симпатичная девушка Татьяна находится в наркологической клинике и с ней большая беда, а данная беда потребует от вас немалых денег. Деньги от проданной вами машины – мелочь. На дешевые сигареты «Прима».

И Андрей, четко представляя, кто может иметь о нем такую подробную и точную информацию, сказал с деланной неизбежностью узнанной правды:

– Теперь стало ясно, к какой серьезной организации вы относитесь. Не всегда думал, что живу на витрине. Ошибался. Только не могу поверить, что ваша серьезная организация имеет дело с ограблениями и квартирными аферами. Мне известно, что похищают людей с целью выкупа. Но ограбление мастерских и выкуп за картины? Неужели это реформа новой демократии? Отстал от жизни.

Многослойный голос выявил неподдельное раздражение: