Читаем Берлога полностью

Он почти дошел до дверей офиса, но никак не мог вспомнить, что еще он собирался сказать Кудрявцеву. Он на ходу открыл папку: отчет здесь, бизнес-план здесь, горынычев факс здесь, игоревы чертежи здесь. Чего-то не хватает, он это точно помнил. Что-то он забыл. Он быстро, уже бегом, прыгая через три ступеньки как в старой школе, спустился в приемную, пулей проскочил мимо обомлевшей Машеньки к себе в кабинет. На его письменном столе лежала еще одна тоненькая папочка.

Вера Ивановна! Он схватил папочку и снова прыжками помчался наверх. Как он мог забыть!

Секретарь Кудрявцева укоризненно взглянула на него.

– Опаздываете, Дмитрий Иванович, – сухо сказала она, – присядьте, сейчас доложу.

Кабинет Кудрявцева был мало похож на кабинет. Это был небольшой спортзал, обставленный как кабинет. Стены из темного красного дерева, в тон к ним шкафы, зеленые кожаные диваны, несколько таких же зеленых кресел, гигантские фикусы с тяжелыми блестящими листьями, массивный письменный стол.

Картины на стенах в тяжелых дубовых рамах, тяжелые шторы на окнах и паркет. Паркет, какого Димон никогда не видел: узорный, разноцветный.

– В Эрмитаже, наверное, такой паркет, – подумал Димон, – жалко, не попали с Женькой, проспали как дураки.

Когда он вошел, Кудрявцев разговаривал с кем-то по телефону. Димон даже издалека обратил внимание, что мобильник у него был самый простой, у половины класса в его старой школе были такие телефоны.

Кудрявцев кивнул ему как старому знакомому, и поманил рукой. Димон прошел по густому ковру до стола и остановился. Он старался вспомнить, где он мог видеть такие зеленые диваны. Явно что-то знакомое.

Кудрявцев показал ему рукой на кресло рядом, жестом пригласил садиться, сделал извиняющуюся гримасу и пальцем покрутил в воздухе, дескать, закругляюсь, но что сделаешь – важный разговор.

– Закон в Думе уже во втором чтении, Константин Васильевич, – сказал он в трубку, – я думаю, все будет хорошо, основные поправки были отклонены, насколько мне известно. Да, будем надеяться. И вам всего наилучшего.

Услышав про второе чтение, Димон вспомнил, где он видел зеленые диваны. По телеку видел, такие диваны и кресла в британском парламенте.

Сергей Степанович дал отбой, подошел к Димону и протянул руку. Димон вскочил, уронил папку и неловко пожал протянутую руку. Она была сухой и теплой.

– Удачный галстук, Дмитрий Иванович, – одобрительно сказал Кудрявцев, – сами выбирали? Идеально подходит к костюму.

Димон покраснел от удовольствия. Он хотел ответить, что галстук стоит сто сорок долларов, и что они с отцом сами обалдели, когда мама им сказала об этом, но вовремя подумал, что перед Кудрявцевым вряд ли стоит хвастаться дорогими галстуками. Он мельком взглянул на галстук собеседника и не увидел ничего особенного. Если бы он узнал, что галстук патрона стоит две тысячи долларов, он бы еще больше порадовался, что не стал хвастаться своим.

– Нет, я них не разбираюсь, – просто ответил Димон, – да и не люблю их, если честно сказать. Я думал, что не подходит. У меня столько вопросов накопилось, Сергей Степанович, – даже не знаю, с чего начать.

– Начните с масла, – спокойно ответил Кудрявцев, – я немного в курсе. Какие основания и какие гарантии?

– Все знает, – подумал Димон, – и когда только узнал? – А основание – вот, – и он протянул отчет, – здесь очень все убедительно. Растет производство только пальмового масла, а его у нас закупают мало. А если нет предложения, цена будет расти. И прогноз соответствующий – рост минимум 40 процентов.

– Какова сумма расходов по обслуживанию дополнительного кредита? – Кудрявцев сел в большое кресло и откинулся в нем, – считали?

– Четыреста двадцать семь тысяч пятьсот рублей, – отчеканил Димон, – это при ставке девять процентов годовых. Я понимаю, что есть риск. Я это… на себя риск беру. Это две мои стипендии, я готов этой суммой пожертвовать в случае чего.

Кудрявцев удивленно взглянул на него.

– А кто вам сказал, что вы имеете долю от прибыли? Я, во всяком случае, не говорил вам ничего подобного.

– Никто не говорил, – честно ответил Димон, – какую долю?

– Так для чего вы в таком случае хотите брать на себя подобные обязательства? Если риск не оправдается, вы лично теряете собственные деньги, а если все получится, что вам от этого?

– Как для чего, – не понял снова Димон, – так ведь экономия какая на обслуживании кредита! Значит, прибыль будет больше.

– Это поразительно. Вы для общего дела стараетесь, а риск берете на одного себя. Я как-то давно уже такого альтруизма не встречал. Ну, хорошо, раз вы так уверены, на этих условиях я не возражаю, берите в январе все деньги. С бизнес-планом меня уже познакомили. Заодно официально сообщаю вам, что ваша доля в прибыли 20 %. Это решение Большого Совета Директоров. Я хотел об этом вас известить позже, но, видимо, время пришло. Что еще?

– К вам мой директор школы на работу просится. Вот резюме прислал, – по-деловому ответил Димон, а про себя подумал: «Не забыть в Гугле посмотреть что такое „альтруизм“».

– В качестве кого? – удивленно спросил Кудрявцев. – Я никаких вакансий нигде не давал.