Читаем Берлинская рулетка полностью

За рощей снова потянулось открытое пространство, мелькали сельскохозяйственные угодья. «Опель» чихал и кашлял, двигался с пробуксовкой, но благополучно добрался до жиденькой лесополосы. В низине за деревьями вырос небольшой разрушенный завод, за ним чернели крыши поселка. В округе не было ни одной живой души.

На ухабе машину тряхнуло. Егор Грамарь повалился на Уилсона. Тот дрожал, пугливо косился на окровавленный затылок мертвого человека. Он не мычал, не возмущался, оцепенел от страха.

«Опель» перевалился через рухнувший забор, въехал на территорию предприятия и встал у приземистого строения, где была, по-видимому, контора. Контрразведчики вглядывались в темноту, слушали.

Уилсон вопросительно замычал, закашлялся. С кляпом в горле это было непросто.

– Заткнись! – пробормотал Влад.

– Я сбегаю, гляну обстановку, командир, – сказал Нагорный, подхватил автомат, выпрыгнул из салона.

Градов жадно курил, смотрел, как в окнах пустующего здания блуждает огонек фонаря.

Нагорный вернулся через несколько минут и отчитался:

– Все тихо и мирно. Это бывшее заводоуправление. В конторе есть столы, стулья, даже кушетка.

– Сойдет, – сказал Влад и обернулся к пассажиру на заднем сиденье. – Вы готовы, мистер Уилсон? Должен предупредить, беседа будет непростой. Мы затронем весьма щекотливую тему, и с вашей стороны лучше ничего не скрывать. Вы уже догадываетесь, какое у нас сегодня настроение.

Британец сидел на табурете, щурился от света фонаря, бьющего в глаза. Руки его были связаны за спиной, и это доставляло ему немыслимые неудобства. В эти минуты Бенджамин Уилсон был самым несчастным человеком на свете. Бедолагу раздирало похмелье, ныла голова, жизнь висела на волоске, все спецслужбы мира хотели его убить. Кляп оперативники вытащили, он мог нормально дышать. Периодически его рвало, он подавался вперед, выплескивал струю. Влад морщился. Нагорный в углу выдавал глухие комментарии.

Впрочем, порядок в помещении пострадать не мог. Контора была перевернута вверх дном, на полу валялся мусор.

На окнах, как ни странно, сохранились плотные занавески. Контрразведчики задернули их.

– Я не понимаю, что происходит, – вяло пробормотал англичанин. – Я благодарен вам за то, что вы спасли меня от смерти, но сами ведете себя не лучше тех людей. Я британский офицер, не совершил ничего предосудительного в отношении вашей страны. Я вас узнал, вы офицер Красной армии, мы сталкивались в дверях. Признайтесь, это вы убили Дженни Майерс?

– Признаюсь, мистер Уилсон, это сделал не я. Той ночью я выжил, но, к сожалению, защитить миссис Майерс не смог. Полагаю, это сделали те люди, что пытались убить вас сегодня. Это бывшие сотрудники германских структур, но действуют они в интересах британской спецслужбы. Не знаю, какой именно. Это не важно. Не юлите. Мы знаем, что вы сотрудник УСО и вместе с Дженни Майерс занимались вербовкой лиц с целью нанесения вреда Советскому Союзу. Это Краузе, Арбатов, может, кто-то еще. Отпираться бессмысленно, мистер Уилсон. Кстати, что про меня говорила госпожа Майерс?

– Ничего особенного. Она была смущена, когда увидела, что мы с вами столкнулись, считала вас обычным русским офицером, который спас ее от ночных грабителей. Но Дженни немного настораживали обстоятельства, при которых это произошло. Вы же не просто офицер? Вы работаете на советские органы? Что это – разведка, контрразведка, государственная безопасность?

– Это не важно, мистер Уилсон.

– Но вы не имеете права здесь находиться и меня задерживать. Мы союзники, вместе сражались против нацистов. Вы даже не представляете, какая волна поднимется, когда вся правда всплывет.

– Это бессмысленный разговор, мистер Уилсон. Вы тоже не имеете права столь нагло вмешиваться в дела советской стороны и наносить ей ущерб. Выражаясь вашими словами, мы же союзники.

– Но я выполняю свою работу.

– А мы – свою. Предлагаю закончить беспредметную болтовню. Вы вербовали людей с конкретной целью. Вам требовались сведения о численности и вооружении советских войск в Берлине, местах дислокации наших соединений. Вас интересовало все. Насколько войска готовы к выполнению боевых задач? Сильно ли они разложены мирной жизнью, выпивкой, проститутками и прочими земными удовольствиями? Зачем это? Война закончена, Берлин скоро будет разделен окончательно и бесповоротно, как и вся Германия. Данный статус утвердит официальный международный договор. Зачем вам знать, где и какие у нас войска? Угроза для вас отсутствует. Вы прекрасно это знаете. Советское правительство никогда не действует вероломно. Что готовят ваши боссы, мистер Уилсон? Не хотите, как цыганка, рассказать всю правду?

– Я ни о чем не знаю. Меня не ставили в известность.