Находящиеся среди нас четыре женщины после этого были отпущены бригаденфюрером СС Монке, и они тотчас же покинули пивоварню. Куда они ушли, я не знаю. В пивоварне Шультхайс я был взят в плен».

Группа, в которой находились Борман, Раттенхубер, врач Штумпфеггер и шофер Гитлера Кемпка, пробивалась под прикрытием танка. Но брошенная из окна граната ударила в танк с левой его стороны, где шли Борман и Штумпфеггер, и взрыв накрыл их обоих.

Так свидетельствовали очевидцы.

* * *

Слухи о смерти Гитлера просочились из бункера фюрера в соединенное с ним убежище под имперской канцелярией, но обстоятельства его смерти держались в тайне.

Стараясь сохранить миф о величии фюрера, его преемник гроссадмирал Дениц заявил, что Гитлер пал, сражаясь во главе защитников Берлина.

Генерал Вейдлинг, узнав о самоубийстве Гитлера, счел, что такой уход недопустим для командующего, чьи войска продолжают биться. В ночь на 2 мая он выслал парламентеров. Рано утром 2 мая Вейдлинг перешел линию фронта. Он обратился к берлинскому гарнизону:

Каждый час, который вы продолжаете сражаться, продлевает ужасные страдания гражданского населения Берлина и наших раненых. Каждый, кто падет в борьбе за Берлин, принесет напрасную жертву.

По согласованию с Верховным командованием советских войск требую немедленного прекращения борьбы».

2 мая Берлин капитулировал.

Недостающее звено

Какая-то жизнь шла без нас по земле, пока мы все еще вникали в подробности последних дней имперской канцелярии.

Однажды мы остановились на окраине Берлина, где размещалось несколько штабных отделов. Возле дома, который нам было указано занять, стояла тележка, груженная барахлом и продуктами, с красно-бело-зеленым итальянским флагом на передке. Привязанная к тележке корова терпеливо поджидала хозяев.

Мы поднялись в квартиру, из которой неслись звуки музыки. Все двери были распахнуты. В большой комнате сидели итальянцы в изодранной, грязной одежде, держа на коленях большие картонные коробки, и мечтательно слушали музыку. Их молодой вихрастый музыкант самозабвенно бил по клавишам. Вынутая из такой же, как у всех остальных, коробки, сидела перед ним на пианино великолепная кукла. По дороге сюда эти итальянцы шли мимо оптового склада игрушек, и каждый из них взял по кукле.

Они заметили нас и шумно поднялись с мест. В ответ на обращенные к ним по-немецки вопросы они упрямо замотали головами, не желая разговаривать на языке врага. Каскад жестов, возгласов обрушился на нас. Они что-то восклицали, прикладывая руки к сердцу. А музыкант схватил с пианино куклу и преподнес мне, и все зашумели и стали одобрительно шлепать его по спине.

Они уходили, напевая и унося большие картонные коробки с куклами. Их поджидала внизу тележка с поклажей и корова, которая должна была кормить своих новых хозяев в их долгом пути до Италии.

— Гитлер капут! — сказали они нам в качестве прощального привета.