Читаем Берлин-Александерплац полностью

А вскоре после этого в другой ложбинке нашли и чемодан, труп лежал в нем согнутый вдвое и крепко стянутый шнурками от штор. В тот же вечер приметы предполагаемого убийцы были переданы по телеграфу во все полицейские участки, городские и иногородние.

* * *

Рейнхольд еще в тот раз, когда его допрашивали в полицейпрезидиуме, сразу догадался, чем это пахнет. И вот он спешит впутать в это дело Франца. Тот вполне мог быть убийцей!

Что может доказать жестянщик Карл? Навряд ли меня видели в Фрейенвальде. А если кто и видел в гостинице или на шоссе, то не беда, попробую-ка я с Францем поговорить. Если тот на время скроется, все непременно подумают, что он замешан в этом деле.

Выйдя из полиции, Рейнхольд в тот же день пошел к Францу. "Выдал нас жестянщик, говорит, надо тебе смываться". Франц собрался в четверть часа, Рейнхольд ему помогал; вместе они на чем свет стоит ругали Карла. Ева поместила Франца у своей старой подруги Тони в Вильмерсдорфе. Рейнхольд поехал с ним на машине, там они вместе и купили чемодан. Рейнхольд намеревается укатить за границу, ему нужен вместительный чемодан, сперва он было хотел взять сундук, но потом все-таки остановился на фибровом чемодане. Выбрали самый большой, какой он мог сам унести. На носильщиков нельзя положиться, все они шпики — еще выследят. Ну, пока, Франц, свой адрес я тебе сообщу. Кланяйся Еве!

* * *

Страшная катастрофа в Праге, извлечено двадцать два трупа, полтораста человек погребены под развалинами. Лишь несколько минут тому назад эта груда строительного мусора была семиэтажной новостройкой, теперь под нею лежат убитые и тяжело раненные. Железобетонная громада, весом в восемьсот тонн, рухнула, завалив оба подвальных этажа. Стоявший на улице постовой полицейский, услышав подозрительный треск, задержал прохожих. Не растерявшись, он вскочил в приближавшийся к месту катастрофы вагон трамвая и собственноручно затормозил его.

В Атлантике бушует сильнейший шторм, из Северной Америки движутся в восточном направлении один за другим мощные циклоны, в то время как оба антициклона, центры которых находятся в Центральной Америке и в районе между Гренландией и Ирландией, удерживаются в местах возникновения. Газеты уже сейчас посвящают целые полосы предстоящему перелету дирижабля "Граф Цеппелин". Каждая деталь конструкции дирижабля, биография его командира и перспективы этого перелета подвергаются самому тщательному обсуждению. Восторженные передовицы превозносят германский гений, равно как и технические преимущества дирижаблей. Вопреки пропаганде в пользу самолетов не исключено, что будущее в области воздухоплавания принадлежит дирижаблям. Но перелет откладывается, Эккенер не хочет подвергать корабль излишнему риску.

* * *

И вот чемодан, в котором лежала Мицци, раскрыт. Она была дочерью трамвайного кондуктора в Бернау. Их было трое детей в семье. Ее мать бросила мужа и уехала, почему — неизвестно. Мицци осталась одна за хозяйку. По вечерам она иногда ездила в Берлин и ходила на танцульки к Лестману, несколько раз было и так, что кавалеры брали ее в гостиницу, потом уже было поздно возвращаться домой, и она ночевала в Берлине. Потом она познакомилась с Евой, так оно и пошло. Они были зарегистрированы в участке у Штеттинского вокзала. Для Мицци, которая сперва именовала себя Соней, началась легкая жизнь, у нее было много знакомых и немало дружков, а потом она вступила в постоянную связь с одним из них. Это был сильный человек, хоть и однорукий. Мицци полюбила его с первого взгляда и любила до самого своего конца. А конец ей был уготован печальный, плохо она кончила. А почему? Что она сделала? Она приехала из Бернау и попала в водоворот Берлина, не была невинна, разумеется, но была полна искренней, неугасимой любви к тому, кто стал ей мужем и кого она пестовала как дитя малое. И ее уничтожили потому, что она случайно оказалась рядом с этим человеком. Такова жизнь! Кто ее поймет? Мицци поехала в Фрейенвальде, чтоб защитить своего друга, и там ее задушили, прикончили. Был человек — и нет его. Такова жизнь!

С ее шеи и лица сделали слепок, и вот Мицци является уже только вещественным доказательством в уголовном деле, так сказать технической деталью, связующим звеном вроде телефонного кабеля. Вот к чему свелась ее жизнь. Сделали слепок с ее лица и шеи, раскрасили его в натуральные цвета, получился бюст из какого-то прозрачного материала, как будто целлулоида. Полное сходство с оригиналом. И вот эта вторая Мицци, вернее ее лицо и шея, стоит в шкафу, где хранятся вещественные доказательства…Ах, пойдем скорей домой! Кто же меня утешит, если не ты? Я — твоя… Это было на Алексе у Ашингера. А теперь она стоит под стеклом — она мертва; лицо ее, сердце ее, улыбка ее — все неживое; кто же меня утешит? Где же ты?

И ОБРАТИЛСЯ Я ВСПЯТЬ И УЗРЕЛ ВСЮ НЕПРАВДУ, ТВОРИМУЮ НА ЗЕМЛЕ