Читаем Беркут полностью

Сидим мы как-то с Гоголем вдвоём,И «Вечера на Хуторе..» читаем,И чай горячий мы вприкуску пьём,Никола наш – счастливый, не узнает,Что третий том написан на крови,Писателем двадцатого столетья,И пальцы стянуты у горловой петли,«Живые души» лихолетья.Безвременно ушедшие, они,Сожжённые дотла в гремучих буднях.В Соборе мы у Спаса на КровиПомолимся за третий том подсудный.Но догорает этот белый том,Никола, ты смотри… Без сожаленья?Язычники сминают в серый комИсторию для жертвоприношенья…

Катакомбы7

А эти дни развеет пеплом,История не сложит мифы,А в залах восседают кресла,Из них нас делят только криво,На белых, чёрных, в масках, в гриме,На реки, на моря, на дамбы,Строка не станет даже примой.И что же, если бы, да, кабы…А нас – жильцами в катакомбы,Под слоем гумуса, в изгои…И бродят там лишь только зомби,И принцы… И принцессы крови…А известняк… Он здесь крошится…Но труд вложили мы недаром,Там – наверху не застоится,Отстроятся все божьи храмы.Ручьём, рекой и в море канут,Тысячелетьем нас разгонят.Я видела в пещерах Данко…Держал он сердце на ладонях!

Памятник клавиатуре8

Мертва рифмованная нива.Бег времени, и в одночасьеМне пеленой твоей незримойЗакрыла на мгновенье счастье,Где жизнь вливает соки в зрелость,Где юность и млада, и чиста,Где падает на землю спелостьПлодом налитым и пречистым.Где нет хореев, ямб и правил,Где говорят, смеются, плачут,Где жизнь наитьем нашим правит.Где нет размеров, и день значитДля нас, для всех намного больше,Чем рифмы мёртвые бумаги…Кому отдать мне было горечьИ боль души… И белый трагикБросал огонь на волю… СлучайСтучал по клаве монитора,Но всё же кем он был обучен?Ах, случай, этот белый случай.

Без укоризны9

Без укоризны нет искусства,Но жизнь я выразить смогла?И в сотах тех не стало пусто,Не улетела та пчела,Что каждый день нектар носила,Зарёй вставала, на закатСпешила, строила, лепила,Чтоб соты все стояли в ряд.И жизни нет без укоризны,И я, надеюсь, видит бог,Как от рождения до тризныЯ собираю этот мёд.

Без этих и без тех

Мне отойти? А мне в глаза плюют,Не Пушкин я,и нет во мне их глянцаХрестоматийного протуберанца.Не подражай, строкой своеобразийКощунствую… Но нет здесь безобразий.Читатель! Не беги так сразу,Я креативами ещё поддам им газу.На первой скорости поедет драндулет,И на дороге он оставит след.Я, думаю, не будет здесь альянса,Не будет лоска, но чуть-чуть румянца…Мне наплевать, ребята, на успех,Я без затей, без этих и без тех…

Ах, луна, луна…10

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия
Драмы
Драмы

Пьесы, включенные в эту книгу известного драматурга Александра Штейна, прочно вошли в репертуар советских театров. Три из них посвящены историческим событиям («Флаг адмирала», «Пролог», «Между ливнями») и три построены на материале нашей советской жизни («Персональное дело», «Гостиница «Астория», «Океан»). Читатель сборника познакомится с прославившим русское оружие выдающимся флотоводцем Ф. Ф. Ушаковым («Флаг адмирала»), с событиями времен революции 1905 года («Пролог»), а также с обстоятельствами кронштадтского мятежа 1921 года («Между ливнями»). В драме «Персональное дело» ставятся сложные политические вопросы, связанные с преодолением последствий культа личности. Драматическая повесть «Океан» — одно из немногих произведений, посвященных сегодняшнему дню нашего Военно-Морского Флота, его людям, острым морально-психологическим конфликтам. Действие драмы «Гостиница «Астория» происходит в дни ленинградской блокады. Ее героическим защитникам — воинам и мирным жителям — посвящена эта пьеса.

Александр Петрович Штейн , Гуго фон Гофмансталь , Исидор Владимирович Шток , Педро Кальдерон де ла Барка , Дмитрий Игоревич Соловьев

Драматургия / Драма / Поэзия / Античная литература / Зарубежная драматургия