Читаем Беринг полностью

Необузданное богатство и великолепие уживались тут рядом с потрясающей нищетой и грязью. Вельможи обитали в пышных дворцах, окружённые челядью, разъезжали в золочёных каретах. А из дальних губерний каждый год пригоняли толпы крестьян, чтобы рыть канавы и строить дворцы. Не хватало ни лопат, ни заступов, и они землю носили в подолах, камни ворочали голыми руками, а жили в землянках на болоте. Жалованья им не давали, полагалась только пища, да и ту разворовывали чиновники. Наступали холода, и они мёрзли, мёрли; за городом росли обширные кладбища. Но весной пригоняли новые тысячи, а кладбища, переполненные до краёв, сдавали купцам под огороды: так они и назывались — «огороды на, могилках».

Сойдя с корабля, Штеллер ceл в повозку и затрясся по ухабам в Академию наук. Все академики в то время были немцы. Штеллера принял академик Зигфрид Байер. Штеллер рассказал ему, кто он такой, и попросил устроить его на какую-нибудь работу.

— Хорошо, — сказал Байер, — я попробую определить вас домашним врачом к архиерею Феофану.

— Увы, господин академик, — возразил Штеллер, — я не врач, а ботаник. Правда, я изучал немного и медицинские науки, но благодаря проискам всяких подлецов и изменников мне не удалось кончить университет.

— Ничего, обойдётся, — , сказал Байер.

Байер написал архиерею почтительное письмо, в котором рекомендовал ему только что приехавшего из-за границы врача. Штеллер взял письмо и вышел.

Архиерей Новгородский и Ладожский Феофан Прокопович был одним из ближайших сподвижников Петра. Родом украинец, он по праву, считался одним из самых умных и образованных людей своего времени. Крупнейшей церковный вельможа, он интересовался церковью только как одной из форм государственной власти и был, в сущности, равнодушен к религии. Религию свою он в молодости переменил дважды. Молодым человеком он перешёл из православия в католичество и уехал в Рим, где жил и учился при папском дворе. Он в совершенстве изучил древние и новые языки и, главное, овладел основной наукой католицизма — наукой управлять. Через восемь лет он вернулся на Украину, опять перешёл в православие и стал монахом. После полтавской победы Петра над шведами Феофан Прокопович в соборе, в присутствии Петра произнёс проповедь, в которой прославил подвиг русской армии и её вождя. В своей проповеди он страстно, с глубоким пониманием восхвалял петровские реформы, и, естественно, Пётр был восхищён таким проповедником. Он взял его с собой в Петербург и вознёс на высокие церковные степени. Отменив патриаршество, Пётр стремился полностью подчинить церковь себе, государственной власти; для этого ему нужны были способные деятели, на которых можно было бы положиться. Таким деятелем стал Феофан Прокопович. Он жестоко подавлял церковный раскол, который был формой оппозиции петровским преобразованиям, он подчинял духовенство воле правительства и заставил его разъяснить в церквах правительственное взгляды, он писал стихи, в которых прославлял деяния Петра, произносил блестящие проповеди, в которых восхвалял петровские нововведения, объяснял их пользу и призывал на них божье благословение. После смерти Петра он помог Меншикову возвести на престол Екатерину. Во время короткого царствования Петрa Второго он не был свергнут, подобно Меншикову, — ему удалось уцелеть, отсидеться. При императрице Анне Иоанновне он снова оказался на прежней высоте.

Феофан жил в самом конце Петербургской стороны, на берегу речки Карповки. Штеллер сел на извозчика и поехал по прямой, как стрела, непролазной от грязи дороге, которая вела на Каменный остров. Вскоре деревянные домишки, окружавшие Петропавловскую крепость, кончились, и по обеим сторонам дороги потянулся хилый болотный лесок. В то время большая часть Петербургской стороны была покрыта лесом.

Извозчик остановился перед скопищем деревянных строений — приземистых церквушек с зелёными куполами, сараев, кладовок, конюшен и кухонь. Посередине стоял одноэтажный, длинный деревянный дом с деревянными колоннами у подъезда — покои его преосвященства. По закоулкам дворов и переходов, между ослепительно белых гусей и курносых поросят беззвучно бродили и беззвучно шептались монахи — длинные, тощие, остробородые, долгополые, в чёрных клобуках.

Георг Штеллер поселился в доме Феофана Прокоповича. Архиерей обошёлся с ним ласково. По-видимому, его прельстила широкая образованность Штеллера: образованные люди в те времена были редки. Феофан xopошo говорил по-немецки, но со Штеллером предпочитал изъясняться по-латыни, так как считал латынь, самым благородным и самым учёным из всех языков.

У Феофана была великолепная библиотека в тридцать тысяч томов на самых различных языках. Штеллер набросился на чтение. Жадный до знаний, он всё схватывал на лету.