Читаем Берег надежды полностью

В предложении тоже была ловушка — очевидно, финские часы, если их придержать, сильно потеряют в стоимости.

Как Игорю Николаевичу удалось это понять — он не знал. Само получилось. Или же свершилось чудо — количество перешло в новое качество, и общий гигантский объем желания быть обманутым, но так обманутым, чтобы душа пела, перекувырнулся и обратился в свою противоположность — в крошечный объем желания мыслить правдой.

Бизнесмены ушли, а с террасы спустились деловой мужчина и деловая женщина. Эти беседовали странно — не отпуская от ушей мобильников.

— Ага, да. Если время слишком придерживать — останешься на бобах. Нет, не надо. Вот в Нигерии запускают новую реку. Восемь годовых, — говорил мужчина, и женщина, чем-то похожая на Еву, его не переспрашивала — значит, понимала. — Там населению все равно больше делать нечего — будет сидеть и ждать врагов, а вот как раз врагов там немерено. Девять годовых.

— Сказал тоже — африканский час! Отгружайте сегодня же. Ты знаешь вообще, какой курс у африканского часа относительно американского? И отправляйте немедленно, — ответила она сразу двум собеседникам.

— А ты не забудь, что на рынок уже выбросили мексиканский час. Нет, десять годовых — это уже подозрительно. Мне предложили восемьдесят тысяч мексиканских часов — а они, учти, очень плотные, и их все авиакомпании берут очень охотно. Я уже не говорю про федеральные космические программы…

— Чтобы к вечеру все было отправлено. Мексиканская река долго не продержится. Мексиканцы не будут ждать врагов, а пойдут и пристрелят. А документы я подпишу утром. Давай лучше купим рукав в норвежской реке.

— Так там время какое-то водянистое, энергия вялая! Его потом никому не спихнешь! Норвежский час — это для инвалидной коляски…

Игорь Николаевич и Никита, сидя на корточках, слушали эти беспредельно деловые разговоры, и туман у них в голове, более плотный и вязкий у Игоря Николаевича, более воздушный и невесомый у Никиты, начинал рассеиваться.

— Тут какое-то вранье, я ничего не понял — это же мы платим за часы… — прошептал Игорь Николаевич, хотя на самом деле почти все до него дошло, он только хотел подтверждения своих прозрений.

— Зато я понял. Кидалово — вот что это такое! — отвечал злой Никита. — Мы платим за то, чтобы они отняли у нас наше время! А вот куда они денут время…

— Время — деньги? — повторил давнюю формулу Игорь Николаевич, но выводов из нее сделать не сумел, зато сумел Никита.

— Время — скорость! А я-то, дурак, никак понять не мог, почему эти новые «феррари» на наших дорогах триста кэ-мэ делают! А они время вместо бензина жрут! Прыг, прыг! Где у меня на дорогу три часа уходит, у «феррари» — двадцать минут!

— Все равно непонятно, — как человек, никогда не имевший машины, Игорь Николаевич сразу не уловил связи между потоком времени, имевшим для рода человеческого вид плавно текущей реки, и какими-то «феррари».

— Ну и дурак. Бизнес это, понимаешь? Бизнес! Нефть — тьфу! А это — настоящий бизнес! Нефтяники могут отдыхать! Это же передел мира — вот что это такое! Но я себя дурить не позволю! Надо возвращаться к нашим, все рассказать и всем вместе потребовать обратно деньги.

— Я понятия не имею, где наш рукав, — мрачно сказал Игорь Николаевич.

— Я тоже. Пошли… ну чего ты?..

— Пытаюсь понять окончательно…

И он действительно пытался — вот только перед глазами все время поворачивался то боком, то носиком большой восточный чайник.

— А чего тут понимать? Мы — сидим, а время — течет! И, заметь, течет из нашего кармана в их карман! Ну, бизнес же! Пошли, пошли, надо выбираться…

Море мирового бизнеса, куда впадали все реки, и норвежская, и нигерийская, Никита, проклял всеми известными словами и повел Игоря Николаевича вверх по течению. И вел его довольно долго. Есть и пить хотелось невыносимо, но речную воду они даже пробовать боялись.

Берег с рядами кресел уже казался любимой и желанной родиной. Он являлся в приятных воспоминаниях, дававших силы брести дальше.

— Я бы сейчас лягушку съел. Только они тут не водятся. А у нас на берегу, наверное, уже горячие пирожки разносят, — тосковал Никита.

— У нас в чайной теперь можно суши заказать, — добавлял тоски Игорь Николаевич.

— Я слыхал, у нас теперь тем, кто остается ждать врага ночью, будут выдавать пледы, чтобы не мерзли, усугублял тоску Никита.

Несколько раз они переходили вброд речушки, впадавшие в большую реку, причем Никита весьма авторитетно утверждал, что это еще не их рукав. У каждого такого устья стоял контрольный модуль, мимо которого они проходили то вздыхая, то ворча, то фыркая.

Наконец Никита но любопытство, временно притихшее, дало о себе знать.

Никита подошел к металлическому кубу и стал его изучать, то приникая к стенке щекой и ухом, то общелкивая куб со всех сторон, и даже обнюхал его основание. — Ты чего? — спросил Игорь Николаевич.

— Слушай, а чем это они тогда присосались? Я тоже так хочу. Где-то в заборе есть дырки, они приезжают и подзаряжаются… Знаешь, наверное, эта хреновина продается на автозаправках, или нет… где-то же она продается! Они на нашем времени ездят, а мы?.. Как дураки?..