— Все ли в порядке?

— Все тихо, — сказал я. — Мне стало любопытно, что же еще осталось в вашем сундуке с книгами. Мне нечего читать.

Мы пошли в дом.

Я выбрал «Демократию в Америке» де Токвилля и «О свободе» Джона Стюарта Милля — она была издана незадолго до того, как мы отправились на Запад. Еще я взял «Покорение Гранады» Вашингтона Ирвинга.

Когда мы пили кофе и разговаривали, постучался и вошел Генри Страттон, а потом и Дрейк Морелл.

Они стали говорить о дальних городах, которых я никогда не видел, о своих общих знакомых или о людях, известных им обоим понаслышке, о книгах и пьесах, о музыке и актрисах, политике и политиках. Я слушал и все думал о том, как ничтожно мало я знаю сам.

Страттон пришел сюда с каким-то пакетом под мышкой.

— Кстати, — сказал он, — завтра я уезжаю и подумал, вдруг вам это будет интересно. Тут газеты. Некоторые я привез с собой, другие мне прислали.

Газеты были из Нью-Йорка, Бостона и Филадельфии. А одна — аж из самого Лондона.

Я прикасался к их страницам и думал о том большом мире, про который я так мало знал.

А еще я думал — интересно, где же сейчас находится Нинон?

Глава 29

При первой же весточке, что стадо приближается к городу, все высыпали на улицу. Это было на третий день после выборов. Впервые мы, основатели города, и новые приезжие, словом, весь городской народ, объединились в общей радости. Появление стада означало, что зимой у нас будет мясо. А еще — от этого стада могут пойти и другие стада, и в городе появится новый промысел.

Боб Харвей, владелец дойных коров, тоже вышел посмотреть.

— У меня уже вдоволь молока, я начинаю его продавать, — сказал он мне. — Вашей семье оно понадобится?

— Конечно. Вы не говорили с Сэмпсоном? Наверное, им тоже нужно молоко.

— Большое у вас стадо? — спросил Харвей.

— Нужно пересчитать. Могло прибавиться несколько телят, но в общем около ста семидесяти голов. Летом будем угонять стадо в горы, там очень хорошая трава.

— А индейцы?

— Придется рисковать и глядеть в оба. Уж больно хороши горные пастбища.

Стадо важно прошествовало вдоль улицы и остановилось на террасе пониже дома Рут Макен. Народ собирался вокруг, разглядывая коров. А они как будто поняли, что длинный поход завершен, и спокойно разлеглись на траве. В последние недели пути им доставался хороший корм, и шли они неторопливо. Так что выглядели хорошо.

Я представил всем Стейси Фоллета и индейцев.

— Я вас не трону, — сказал Стейси Дрейку Мореллу. — Ваши мальчишки меня обезоружили.

— Хорошо, что они вмешались, — сказал Морелл. — А то мы бы перестреляли друг друга.

Пошли тихие дни. Наши индейцы отогнали стадо на горные луга. Стейси Фоллет вместе с Этаном отправился охотиться и ставить капканы на пушных зверей.

Финнерли в воскресенье устроил службу, но народ к нему почти не пришел. Даже Нили и Крофты отправились на службу к Джону Сэмпсону, а потом вдруг пожаловал и Уэбб.

— Уэбб, я сожалею, что так вышло с мальчиком, — подошел к нему Каин.

Уэбб пожал плечами.

— Он сам напросился, дурень. Связался с проходимцами. Ты его вылечил от желания баловаться с оружием. Рука будет заживать не один месяц, если вообще придет в порядок.

— Я, наверное, слишком сильно сжал, — сказал Каин. — Иногда я не чувствую своей силы.

Я как городской шериф теперь получал пятьдесят долларов в месяц. Иногда я подрабатывал ремонтом фургонов для проезжающих или обменом. Например, узду из невыделанной • кожи я поменял на новорожденного жеребенка. Поход в Орегон он бы просто не выдержал. Двух крепких молодых волов получил в обмен за трех видавших виды, седло и пятьдесят патронов 44-го калибра в придачу.

Шла осень. Городок процветал. Мы даже умудрились сделать запасы еды на зиму. Заготовили вяленой оленины, заложили на хранение картошку, морковь и лук, набрали ягод и закрутили в банки. Боб Харвей начал копать колодец, а Каин заключил договор о поставке шпал для железной дороги.

К Финнерли на службы народ ходить совсем перестал. Его проповеди все больше наполнялись ненавистью и нетерпимостью, так что люди предпочитали молиться у Джона Сэмпсона. Когда я встречался с Финнерли, тот молча проходил мимо. Паппин все пытался завязать разговор, а Олли хмурился и не желал меня видеть.

Фоллет уговорил меня присоединить к своему стаду ту скотину, которая осталась в его каньоне.

— Это ты пригнал сюда стадо. Без тебя здесь его вообще бы не было, — уговаривал он меня. — А тот скот — мой, что хочу, то и делаю — хочу держу у себя, хочу — отдаю. Я питаюсь дичью, говядина мне и даром не нужна.

В результате у меня собралось стадо в пятьдесят голов, да еще четыре лошади и жеребенок. А потом я получил еще одного теленка за медвежью шкуру.

Как только в горах начал выпадать снег, мы пригнали стадо вниз. Сена было запасено вдоволь. А неподалеку от стогов мы выстроили загоны и сарай, чтобы в нем хотя бы часть скота могла укрываться от непогоды.