Читаем Бен Гурион полностью

Все эти меры и заявления отнюдь не являлись «вероломством» или «предательством» по отношению к декларации Бальфура, как впоследствии пытались представить руководители сионистских движений. Они были не чем иным, как отступлением от провозглашенных Бальфуром задач, но Англия в то же время пыталась взглянуть в лицо действительности, что категорически отказывались делать большинство сионистов. Случившиеся в 1920–1921 годах беспорядки глубоко потрясли многих руководителей движения. И не тогда ли родился лозунг: «Народ без земли возвращается на землю без народа»?..

Палестина была малонаселенной страной, и живущие в ней евреи составляли ничтожное меньшинство. В XIX веке в период образования колониальных империй западные державы, рассматривая проблему иммиграции на ту или иную территорию, даже не задумывались о населявших ее «туземцах». После первой мировой войны право наций на самоопределение, о котором во весь голос говорили США, бросаясь на помощь странам Антанты, все еще оставалось прерогативой «развитых» народов. Именно тогда Средний Восток столкнулся с первыми проявлениями национализма, который в полной мере отражал империалистические концепции, унаследованные от викторианской эпохи.

Впрочем, само сионистское движение также не избежало болезненных политических конвульсий, вызванных этой мутацией. Обострялись собственные внутренние конфликты. Американские сионисты и не собирались смотреть правде в глаза. По их мнению, после декларации Бальфура оставалось лишь набросать основы экономического развития Палестины и «Национальный очаг» автоматически станет реальностью. Они начали конфликтовать с Хаимом Вейцманом, который заявил, что иммиграция и создание новых поселений необходимы для достижения сионистских целей. Эта позиция была близка задачам палестинских трудящихся, но Вейцман был для них «чужим» и не мог стать их руководителем.

Весной 1918 года Вейцман приехал в Палестину. В белом костюме, сшитом по последней моде, в ореоле славы он сошел на берег в сопровождении представителей еврейских и сионистских организаций Англии, Франции и Италии. Его делегация, жившая в штаб-квартире генерала Алленби и приглашавшая к столу только самых выдающихся офицеров, мельком взглянувшая на страну из окна машины, любезно предоставленной британской армией, резко контрастировала с жалкой горсткой полуголодных оборванных поселенцев, измученных четырьмя годами войны. Английские генералы никогда и не слышали об их упорной борьбе, мечтах и планах; да и сам Вейцман едва упоминает о них в своих «Воспоминаниях». Пропасть, разделявшая палестинских трудящихся и сионистов диаспоры, была огромной.

Ознакомившись с последним циркуляром Сионистской организации, поселенцы буквально заскрежетали зубами: «Никто не имеет права отказаться от своего дома или работы, не будучи уверен, что сможет обустроиться в Палестине». По мнению руководителей диаспоры, основной причиной являлась нехватка средств; гнев палестинцев достиг апогея в 1921 году, когда Исполнительный Комитет представил свой отчет на XII конгрессе сионистов:

Все более и более убеждаясь, что только они сами могут взять на себя решение нелегкой задачи приведения в действие всего механизма, трудящиеся Палестины вновь чувствуют необходимость организованной силы. Такая сила существует с 1920 года — это «Гистадрут», генеральным секретарем которой станет Давид Бен-Гурион.

Ему тридцать пять лет. В «Гистадрут» он видит «армию труда», которая воссоздаст Израиль. Надо было быть большим оптимистом, чтобы верить в это, поскольку в тот момент партия насчитывала всего 4433 человека — обездоленных, порабощенных, затерявшихся среди 65 000 евреев. Во многих районах царит безработица, в страну хлынул новый поток изголодавшихся послевоенных иммигрантов из Восточной Европы. Касса «Гистадрут» пуста, партия почти неизвестна за границей и финансовой поддержки ждать неоткуда. Сионистский конгресс не принимает ее всерьез, а власти не знают даже имен ее молодых руководителей.