Читаем Белый вождь полностью

– Дай-то Бог, чтобы не слишком поздно было гнаться за ними по следу. Хотя нет. . Ты говоришь, они напали в полночь? Ведь не было ни дождя, ни сильного ветра – след будет свежий, как роса, и если только собака.. Да, а где

Бизон?

– У меня дома. Утром его не было, мы уж думали, что индейцы его убили или украли, но днем мои люди нашли его здесь, в ранчо. Он был весь в грязи и так изранен копьем, что текла кровь. Видно, индейцы забрали его с собой, но по дороге он удрал.

– Странно, очень странно.. Бедная моя Росита! Бедная сестренка! Где ты сейчас? Где?.. Увижу ли я тебя когда-нибудь?. Боже мой! Боже мой!

Ненадолго Карлос поддался отчаянию и застыл в прежней безнадежной позе.

Но вдруг он вскочил на ноги и, сжимая кулаки, со сверкающими глазами, закричал:

– Широки просторы прерии и еле заметен след подлых грабителей, но у Карлоса, охотника на бизонов, зоркий глаз! Я найду тебя, найду тебя, хотя бы мне пришлось искать всю жизнь!. Не бойся, Росита! Не бойся, любимая сестра! Я приду к тебе на помощь! А если тебя обидели, –

горе, горе племени, которое сделало это! – Потом, повернувшись к дону Хуану, он сказал: – Уже темно. Сегодня мы ничего не можем сделать. Дон Хуан! Друг мой, мой брат!

Веди меня к ней, к моей матери. .

В языке, которым говорит горе, есть своя поэзия, и этой поэзией были проникнуты слова охотника на бизонов. Но эта поэтическая вспышка быстро погасла, и он снова вернулся к суровой действительности. Все, что могло способствовать успеху погони, было трезво обсуждено и умело подготовлено. Оружие, снаряжение, конь – Карлос заботился обо всем, чтобы с рассветом можно было двинуться в путь. Кони были приготовлены и для слуг его и дона Хуана, которым предстояло сопровождать их.

На мулов навьючили провизию и все необходимое для долгого путешествия, ибо Карлос решил не возвращаться, пока не сдержит клятву – освободит сестру или отомстит за нее. Он не из тех преследователей, которых пугает малейшее препятствие. Он не собирается возвращаться с докладом, что «индейцев догнать не удалось». Он твердо решил идти по следу грабителей хоть до края прерий, дойти до самой крепости индейцев, где бы она ни была.

Дон Хуан всем сердцем был с ним, ибо он не меньше

Карлоса был заинтересован в исходе погони и горе его было столь же велико.

С ним были два десятка пеонов, все верные тагносы, и хоть война не была их призванием и ремеслом, но сочувствие и искреннее стремление услужить хозяевам, к которым они были очень привязаны, делали их настоящими воинами.

Если только они успеют нагнать похитителей, за исход битвы бояться нечего. Судя по всему, что известно об этой шайке, она невелика и не слишком опасна. Будь иначе, воры не ушли бы из долины, ограничившись такой ничтожной добычей. Если догнать их, прежде чем они присоединятся к своему племени, все может еще кончиться хорошо – их заставят вернуть награбленное и пленницу и, может быть, дорого заплатить за все беды и страдания, которых они были виною. Итак, выиграть время – вот что было важнее всего, и преследователи решили двинуться в путь с первыми лучами рассвета.

Карлос совсем не спал в эту ночь, а дон Хуан лишь изредка на минуту забывался тревожным сном. Оба не раздевались и не ложились. Карлос сидел у постели матери, которая все еще не вполне оправилась от нанесенного ей удара и бредила во сне.

Охотник сидел молча, погруженный в раздумье. Он перебирал в уме всевозможные планы и догадки. К какому племени могла принадлежать эта шайка? Это не апачи и не команчи. И тех и других он встречал, возвращаясь домой.

Они держались дружелюбно и ни словом не упоминали о каких-либо столкновениях с жителями Сан-Ильдефонсо. И, кроме того, ни те, ни другие не стали бы действовать такой малочисленной кучкой. Карлос только жалел, что похитители не были ни команчами, ни апачами. Ведь узнай любое из этих племен, что похищенная девушка – его сестра, ему тотчас вернули бы ее, в этом он не сомневался. Но нет – ни те, ни другие не имели к этому отношения. Так кто же?

Юты? Дон Хуан говорил, что все в долине уверены в этом.

Если так, надежда не потеряна: Карлос торговал с одной из ветвей этого могущественного и воинственного племени.

Он даже в дружбе с некоторыми вождями ютов, но сейчас их здесь нет – они пошли войной на северные поселения.

И снова его мысль возвращалась к хикариллам. Это трусливое и жестокое племя, и они ему смертельные враги.

Они рады бы завладеть его скальпом. И если сестра попала к хикариллам, горька будет ее участь. При одной мысли, что ждет тогда Роситу, Карлоса пробрала дрожь, и он вскочил, судорожно сжимая руки.

* * * *

Близилось утро. Пеоны были уже на ногах и при оружии. Оседланные лошади и мулы ждали во дворе, и дон

Хуан объявил, что все готово. Карлос подошел к матери проститься. Она знаком попросила его ниже наклониться над постелью. Старуха была еще очень слаба, она потеряла много крови и говорила с трудом, еле слышно.

– Сын мой, – сказала она, когда Карлос нагнулся к ней,

– знаешь ли ты, за какими индейцами ты пускаешься в погоню?