На прощание молодой охотник еще раз попросил тагносов не говорить никому ни слова о событиях последних дней. Дело обошлось без торжественных клятв. Индейцы вообще не страдают болтливостью. К тому же пеоны Хуана отлично понимали, что от их сдержанности зависит очень многое.

Маленький отряд отдыхал до заката. С наступлением сумерек Карлос предложил своим товарищам двинуться в дальнейший путь.

Через полчаса один из тагносов выбрался из оврага и поехал открытой степью по направлению к югу. Ему было приказано держаться тропинки, ведущей в дальний конец долины. Когда он спустился с плоскогорья вниз, сумерки уже окутывали землю. Ни одно живое существо не показалось ему навстречу. Весть о новом набеге индейцев заставила жителей Сан-Ильдефонсо попрятаться по домам.

Вскоре после того, как первый тагнос отделился от отряда, его примеру последовал второй, а потом третий и четвертый. Наконец в овраге остались только Хуан, Антонио и сам сиболеро. Все пеоны отправились домой различными путями: наиболее сметливым были указаны довольно сложные маршруты. В крепости не нашлось бы ни одного солдата, способного их выследить.

Доехав до конца оврага, Карлос и оба его спутника тоже повернули направо и спустились в долину Сан-Ильдефонсо. Они так хорошо знали дорогу, что быстро сгущавшийся ночной мрак нисколько не смущал их. За несколько минут до полуночи около владений молодого ранчеро остановились три всадника.

Перед тем как подъехать к дому, один из них отправился на разведку. Вернувшись, он доложил, что все благополучно и что в окрестностях ранчерии драгуны не показывались.

Поздоровавшись со своей матерью, Карлос рассказал ей обо всем, что произошло в этот день, дал кое-какие распоряжения Хуану и снова вскочил на коня.

Рядом с ним ехал Антонио. Позади шел мул, нагруженный съестными припасами. Была еще ночь, когда сиболеро вторично покинул долину и стал снова подниматься на Льяно-Эстакадо.

ГЛАВА XXXIX

На следующий день среди жителей Сан-Ильдефонсо, и без того взволнованных непривычным обилием новостей, распространилась поразительная весть.

Около полудня по городу проехал отряд драгун. Этот отряд возвращался из экспедиции, снаряженной для погони за «убийцей», как называли теперь Карлоса. Следов преступления драгунам не удалось обнаружить. Зато им повезло в другом отношении. Высоко в горах они столкнулись с шайкой воинственных индейцев, с которыми, разумеется, тотчас же вступили в бой. В результате кровопролитного сражения было убито много краснокожих. Оставшиеся в живых поспешили унести с поля битвы трупы своих товарищей. Только этим объяснялось то обстоятельство, что победители не сняли с мертвых врагов скальпов. Правда, они привезли другой трофей, служивший наглядным доказательством доблести, проявленной ими в бою. Этим трофеем была молодая девушка из долины, отбитая у дикарей. Храбрый вождь победоносных драгун, капитан Робладо, предполагал, что именно ее-то и похитили три дня назад из маленького ранчо в дальнем конце долины.

Доехав до главной площади, капитан обернулся к нескольким драгунам, охранявшим освобожденную пленницу, и сделал им знак остановиться. Остальной отряд направился в крепость.

Робладо счел нужным сделать эту остановку по трем соображениям. Во-первых, ему нужно было сдать Розиту гражданским властям; во-вторых, он хотел, чтобы по возможности все население увидело спасенную пленницу, являвшуюся живым доказательством совершенного им подвига; в-третьих, наконец, он жаждал обратить на себя внимание обитательницы одной из комнат с балконом, выходившим на площадь.

Однако не всем его желаниям суждено было исполниться. Несмотря на то что трубач издали возвестил веселым маршем о приближении отряда, несмотря на то что освобожденную пленницу поставили на самом видном месте, несмотря на то что Робладо без устали вонзал шпоры в бока своего коня и рисовался вовсю, – несмотря на все это, Каталина де Крусес не вышла на балкон. Глаза капитана, до сих пор блиставшие торжеством, померкли. В них появилось выражение горького разочарования.

Подъехав к зданию ратуши, Робладо сдал молодую девушку на руки алькаду и членам городского совета. Разумеется, он не упустил случая произнести при этом торжественную речь, в которой подробно описывал потрясающие подробности кровопролитного сражения, выразил соболезнование родственникам несчастной, кто бы они ни были, и заявил, что, по его мнению, спасенная девушка и есть сестра сиболеро.

Все эти лживые слова прозвучали вполне правдоподобно. Оставив Розиту на попечение алькада, доблестный капитан снова пришпорил коня и уехал, напутствуемый поздравлениями членов городского совета и громкими рукоплесканиями собравшихся зевак.

– Да здравствует храбрый капитан! – кричали горожане, когда Робладо пробирался сквозь толпу.