Читаем Белый вождь полностью

Возбужденное настроение держалось уже несколько дней. Индейцы не совершили ни одного убийства, не похитили ни одной женщины и при дневном свете ни разу не приблизились к городу. Все это доказывало, что их очень мало. Если бы их было много, они не удовлетворились бы ночными грабежами и развернули бы свою деятельность более широко.

В течение всего этого времени мать и сестра сиболеро продолжали жить в своем уединенном ранчо, не принимая никаких особенных предосторожностей. Они боялись индейцев меньше, чем остальные обитатели долины, потому что давно уже привыкли жить в безлюдном месте, и мысль о возможной опасности производила на них гораздо меньше впечатления, чем на их трусливых соседей. Кроме того, убогая хижина их вряд ли могла соблазнить ютов, которые, судя по всему, явились в долину исключительно с целью грабежа. На некотором расстоянии от жилища Карлоса, ближе к Сан-Ильдефонсо, был расположен целый ряд богатых ферм. Казалось весьма вероятным, что индейцы посвятят им все свое внимание.

Впрочем, у матери и сестры Карлоса были совершенно особые основания для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. Постоянно ведя меновую торговлю с кочующими племенами, молодой охотник пользовался отличной репутацией среди индейцев и поддерживал дружеские отношения почти со всеми краснокожими вождями.

Сиболеро Карлос постоянно рассказывал своим друзьям-индейцам о маленьком ранчо в долине Сан-Ильдефонсо и был настолько уверен в их дружеском расположении, что, находясь в отсутствии, мало беспокоился за сестру и мать. По его мнению, индейцы не могли причинить им зла.

Единственным племенем, враждебно относившимся к сиболеро Карлосу, было маленькое племя хикариллов, влачивших жалкое существование в горной местности к северо-востоку от Санта-Фэ. Будучи близкими по происхождению апачам, они тем не менее держались от них особняком и не имели почти ничего общего с могущественными южными разбойниками – мецкалерами и волкоедами.

Вот по каким причинам юная Розита и ее мать придавали сравнительно мало значения набегу индейцев. Тревожные слухи, навевавшие ужас на всех обитателей долины, не мешали им жить нормальной жизнью.

Хуан несколько раз приезжал в маленькое ранчо и уговаривал обеих женщин перебраться в его большой, поместительный дом, охраняемый многочисленными пеонами. Но старуха только смеялась над «бабьими страхами», а прелестная Розита отказывалась воспользоваться гостеприимством соседа из деликатности.

Прошло три дня с тех пор, как по долине внезапно распространились слухи о появлении индейцев. Наступил вечер… Закончив обычную работу, Розита и ее мать уже собирались улечься спать, как вдруг Сиболо, мирно дремавший на полу, одним прыжком сорвался с места и, угрожающе заворчав, кинулся к двери.

Через секунду ворчание его перешло в угрожающий лай. Очевидно, за дверью стоял кто-то посторонний. Дверь была на задвижке. Не сочтя нужным окликнуть незнакомца, старуха молча отодвинула задвижку и распахнула дверь.

Едва успела она выглянуть за порог, как раздался воинственный клич индейцев, и сильный удар по голове сбил несчастную с ног. Несмотря на бешеный лай Сиболо, в дом ворвались несколько дикарей с раскрашенными лицами и с пучками перьев на головах. Они испускали нечеловеческие вопли и все время потрясали оружием. Не прошло и пяти минут, как обезумевшая от страха девушка очутилась в маленьком садике. Индейцы вынесли ее на руках из дома и привязали к спине мула.

Захватив с собой все, что казалось им сколько-нибудь ценным, разбойники подожгли ранчо и поскакали прочь.

Связанная по рукам и ногам Розита с отчаянием смотрела на разгоравшееся зарево пожара. Старая американка лежала без чувств на пороге. Девушку буквально перетащили через тело матери. Огонь быстро подступал к кровле.

– Бедная мама! – прошептала Розита, теряя сознание. – Что будет с нею?

Одновременно с набегом на ранчо сиболеро Карлоса или немного позже индейцы появились перед домом Хуана. Они до смерти перепугали своими воинственными криками пеонов, пустили несколько стрел в двери и на террасу и удалились.

Хуан испугался не за себя, а за Розиту. Как только крики индейцев замолкли в отдаленье, он поспешно вышел из дома и побежал по направлению к маленькому ранчо.

Пройдя небольшое расстояние, молодой человек увидел яркое зарево пожара. Кровь застыла у него в жилах. Отчаяние, граничившее с безумием, овладело им.

Он не остановился ни на минуту. Задыхаясь, изнемогая от волнения, он кинулся вперед, готовый защитить Розиту или умереть.

Через четверть часа он остановился у дверей горящей хижины. Ужас охватил его при виде безжизненного тела все еще лежавшей на пороге старухи. Красный отблеск объятой пламенем кровли придавал ей сходство с привидением. Огненные языки уже подступали к порогу. Еще несколько секунд – и мать Розиты была бы погребена под грудой развалин.

Хуан отнес старуху в сад и стал обыскивать ранчо, с отчаянием призывая молодую девушку.