Читаем Белый волк полностью

Еще раз закричал Яков Карлович: «Пали!» Еще четыре волка вниз по косогору покатились, да через них новые волки перескакивают и наверх карабкаются. Еще раз перезарядили ружья молодцы, и еще залп дали, прямо в морды оскаленные огнем полыхнули. Остановились волки, испугались, задрожали! Да тут самый главный Волк как завыл, как зарычал на них, как дыханием своим ледяным на деревню дунул — не решились волки отступить. Видать, больше ружей боялись они того Волка.

А ведь за то время, что метель была, в некоторых местах с наружной стороны частокола столько снега намело, что, почитай, не больше двух аршин до верхушек осталось. Недолго волки искали — нашли такое место и стали с него через частокол прыгать. А там уж их мужики с топорами да вилами поджидают. Завязалась битва: с одной стороны звери, а с другой люди. Посреди людей Яков Карлович крепко стоит, саблей машет и показывает: молодцам своим — как стрелять, а мужикам — как строй держать, чтобы ружейщики заряжать и стрелять успевали. Машут мужики топорами, насаживают волков на вилы, на пики, в воздух поднимают и через частокол перебрасывают. И Егорка тут же с ними, палкой своей орудует. Мал Егорка, да ловок — что ни удар, так по волчьей спине или по морде звериной!

Сперва показалось — отбились: дюжина волков за частоколом полегла, и еще две дюжины — внутри, а с нашей стороны только двое мужиков насмерть волки загрызли, да троих еще покусали. Только успели дух перевести, а на Реке новое полчище со льда поднимается и к деревне идет, втрое больше прежнего.

Снова сказал Яков Карлович ружья заряжать, да вот беда — пороху-то совсем почти не осталось! Все извели, пока военному делу учились да от волков оборонялись, а взять неоткуда. Погрызли бы всех волки, да не таков был Яков Карлович, чтобы волкам сдаться на растерзание. Были у него на такой случай палки припасены, на палках пакля намотана, и бочонок с лампадным маслом. Его Яков Карлович из церкви взял, у попа выпросил. «Порох мы побережем, а вы разбирайте, — говорит, — пока палки, да зажигайте их — подпалим сейчас волкам хвосты!» Взяли мужики по палке, а кто и по две, зажгли огонь и стали серых поджидать.

Начали волки через частокол прыгать, да попали в западню — стали мужики кольцом, горящими палками в угол волков загоняют, а из-за их спин другие копьями волков тыкают.

Мечутся звери, а ничего поделать не могут. И трех минут не прошло, как перебили всех волков, кто в деревню пробрался. Столько их полегло, что и не сосчитать сразу. Осмелели мужики, увидели, что против огня ничего волки поделать не могут, и полезли сами на частокол. Улюлюкают, копьями да вилами машут, волчьему воинству на льду грозятся.

Яков Карлович им было кричал, чтобы они за частоколом остались, да никто не слушал, кроме его молодцов-ружейщиков. Уж очень всем хотелось волкам отомстить, все их серое племя под корень вывести. Выскочили мужики на косогор и покатились по сугробу вниз, к Реке, и волков, что снаружи еще оставались, перед собой погнали.

Яков Карлович им из-за частокола кричит: «Стойте, назад! Погрызут вас волки!» Потом плюнул, тоже на косогор вылез и побежал всех догонять. А молодцам своим приказ дал ружья последним порохом зарядить да за ним идти.

Хотел и Егорка вместе со всеми побежать, да тут показался из деревни поп. Бежит поп в одной рясе, книгой какой-то над головой трясет и кричит что-то неразборчивое. Схватил Егорку и тянет за собой обратно, в деревню. Егорка отбивается, а поп кричит и книгой ему в нос тычет: «Один ты у нас в деревне Егорка, один! Вот, нет у нас больше Егоров, я все записи церковные три раза перечел! Иди скорей со мной, а то поздно будет!» И потащил Егорку к церкви, как тот ни сопротивлялся.

А мужики тем временем гонят волков перед собой, топорами направо и налево машут, пиками колют. Волки огрызаются, да поделать ничего не могут — огня боятся. Так и выбежали на лед и до середины Реки добежали. Вдруг волки остановились, как по приказу, и стали с двух сторон мужиков окружать. Не успели люди и глазом моргнуть, как сомкнулось вокруг них кольцо. Стоят волки стеной и ждут чего-то. Тут Волк, который до того времени на битву смотрел, на ноги поднялся. Взъерошилась у него белая грива на спине, поднял он голову к луне, да как завоет! Понеслась тут по льду метель, и такая страшная, что мужики еле на ногах устояли, а огонь у них в руках весь потух. Волки только этого и ждали — бросились на мужиков и стали их зубами да когтями рвать.

И порвали бы всех, если бы не Яков Карлович. Он со своими молодцами как раз подоспел: присели они, выстрелили разом остаточным порохом, и разорвали в одном месте волчье кольцо. Немец к мужикам подбежал, приказал круговую оборону держать и к деревне назад прорываться. А сам саблю достал и на волков бросился, и с ним его ребята.

Бьются они до смерти: вот одному волки в горло вцепились, вот другого повалили. Только Якова Карловича боятся: у него в правой руке сабля, а в левой палка железная. Палкой он волчьи головы разбивает, а саблей животы волкам распарывает.